Читать книгу - "Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая"

Олеся Карпачева-Серая

Разрушительная литература. Проклятые и одаренные

Серия «Искусство без купюр»

В книге использованы иллюстрации автора из фантазийного цикла «Писатель и его фамильяр»

© Карпачева-Серая О.А., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Как путешествовать во времени? Читать книги

Есть много книг о том, что такое литература. И на первый взгляд литературные сюжеты – это просто истории, которые дают нам возможность отвлечься от реальности.

Но прочитанные тексты меняют нас, исподволь, медленно, как будто незаметно. Пример такой метаморфозы хорошо показан в романе «Стоунер» Джона Уильямса[1]. Главный герой книги родился и вырос на маленькой ферме в Миссури, где с самого детства работал с отцом в поле. Семья жила в крайней бедности, они работали от рассвета до заката, чтобы хоть как-то прокормиться. В их жизни не было ничего, кроме монотонного изнурительного труда и бесцветных вечеров, когда после многих часов работы ни на что больше нет сил, кроме как поесть и уснуть. Нам показывают, как ежедневная тяжелая физическая работа держит сознание человека в своеобразном анабиозе, где нет места желаниям, чувствам и даже разговорам, когда все существо человека подчинено жестокой рутине выживания. Волей случая родители отправляют Стоунера в университет изучать сельскохозяйственные науки в надежде, что эти знания пригодятся опять же для работы на ферме. И так же механически, как копал и мотыжил землю, теперь он заучивает и отвечает материал в университете. Но на втором году учебы их программу неожиданно дополнили новым курсом – по литературе. Лекции по литературе читает харизматичный, кажущийся высокомерным и едким профессор Холлам. Стоунера смущает Холлам, ему не дается предмет, он испытывает тревогу и беспокойство, потому что не понимает, что от него требуется. Всю жизнь до этого он знал лишь мир, где все подчинено практической пользе, а теперь книги давали ответы на такие вопросы, которые он сам перед собой еще не ставил. Переломный момент наступает, когда Холлам предлагает Уильяму прочесть вслух в аудитории сонет Шекспира, а потом спрашивает студентов, о чем этот текст. Стоунер мучается тем, что не может объяснить прочитанного, и однако интуитивно прозревает, что перед ним открылась прежде невидимая дверь в мир чувств и идей, а его жизнь навсегда изменилась. Он бросает учебу на сельскохозяйственном курсе и уходит на литературный факультет. Здесь он наконец чувствует свое настоящее призвание и проявляет заметные способности. По окончании учебы университет предлагает Стоунеру остаться в качестве преподавателя. Он больше никогда не вернется на ферму и проживет совсем другую жизнь, чем та, которая была уготована ему по рождению. Магия текстов Шекспира пробудила в нем желание выйти за рамки общепринятых правил и стереотипов, попробовать разобраться, кто же такой человек, в чем смысл жизни, и найти свое место в мире.

И пусть, как в любой красивой метафоре, здесь есть место и художественному преувеличению, регулярное чтение влияет на формирование нашего мышления и самосознания. Существенно то, какие книги мы читаем.

Чтение художественных книг, написанных сто и более лет назад, требует больших усилий, чем тексты, написанные современниками. Поскольку старые книги рассказывают о реальности, нам незнакомой. Но вместе с тем именно они дают понимание эволюции, маршрутной карты, которую прошла литература, – от мифа до сегодняшних дней. Каждая эпоха хранит свой уникальный «дух времени», вектор мышления, комплекс идей, владеющих умами, а литература – его свидетель, своеобразный дневник человечества.

В книге, которую вы держите в руках, собраны истории об очень разных по мировосприятию и жизненному опыту писателях. И чтобы лучше понимать написанные ими тексты, важно было передать не только биографическую канву их жизни, но и контекст, которому они принадлежали, тот самый «дух времени», в котором им довелось жить.

Башня из слоновой кости

Оскар Уайльд

Стоит просто произнести имя Оскара Уайльда, и в воздухе буквально ощущается летучая субстанция его обаяния – денди, эстета. Теория эстетизма была разработана не им, но именно ему удалось изящно и даже играючи сделать эту философию частью своего неподражаемого писательского метода. Как, впрочем, и визитной карточкой личного бренда – «Оскар Уайльд».

Уайльд часто оказывался в центре внимания прессы и сам стремился к публичности. В начале своего пути к известности он приложил много усилий, чтобы быть интересным для прессы: вел себя необычно и экстравагантно, одевался не так, как все, давал в интервью парадоксальные ответы, часто расходившиеся с общепринятым мнением. Между тем пресса – плохой свидетель, она всегда жаждет скандала. И интерпретирует факты только с этим намерением. Пресса была с ним в дни его славы и, конечно, в дни его бесчестия. Оскар Уайльд отличался бесстрашием, он жил без оглядки на чужое мнение, свободным от предрассудков и общепринятых правил «быть как все». Но его нежелание следовать правилам также не означало, что он стремился к свободе от ответственности за свои поступки, какими бы они ни были. Его образ жизни можно сформулировать как жизненное кредо – «живи и давай жить другим», живи в свое удовольствие, радуйся жизни, но не за счет других людей. Помогай тем, кто нуждается в помощи, не осуждай то, как живут другие, и не действуй в угоду чьему-то мнению. Писательство, удовольствие от рафинированного интеллектуального творчества составляли для Уайльда неотъемлемую часть радости бытия и празднования жизни. Он «понял, как надо жить»[2]. Он был королем жизни – и он за это заплатил, как всякий настоящий король.

«Башня из слоновой кости» – в христианской традиции – метафора чистоты из библейской «Песни песней». В эпоху романтизма понятие приобрело символическое значение интеллектуального уединения художника. Так, смысл «закрыться в башне из слоновой кости» стал означать уход от неприятной реальности в свой собственный мир высоких идей и рафинированного общения. Кроме эскапизма концепция претендует и на элитарность: художник живет творчеством, а не бытом, окружающей бессмыслицей, интересной только обывателю. Как грустно и красиво сформулировал эту метафору Флобер: «Предоставим империи идти своим путем, закроем дверь, поднимемся на самый верх нашей башни из слоновой кости, на самую последнюю ступеньку, поближе к небу. Там порой холодно, не правда ли? Но не беда! Зато звезды светят ярче, и не слышишь дураков…»[3]

В среде русских символистов квартиру поэта