Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

удивительно, поэтому он отмечает: хотя люди и думают, будто чувственные объекты, такие как горы и дома, обладают «абсолютным», то есть независимым от восприятия, существованием, размышление над приведенными соображениями показывает, что здесь кроется противоречие. «Ибо что такое, — спрашивает он, — эти вышеупомянутые объекты, как не вещи, воспринимаемые нами посредством чувств? А что мы воспринимаем, кроме своих собственных идей или ощущений? И не является ли очевидным противоречием [нелогичным, несообразным], чтобы какая-либо из них или любое их сочетание существовали невоспринимаемыми?»

Здесь необходимо сразу же подчеркнуть, что этот аргумент, вкупе с сопутствующим ему отрицанием Беркли существования материальной субстанции, вовсе не является отрицанием существования внешнего мира и содержащихся в нем физических объектов, таких как столы и стулья, горы и деревья. Также Беркли не утверждает, будто мир существует лишь потому, что о нем мыслит тот или иной конечный разум — ваш или мой. В определенном смысле термина «реалист» Беркли действительно является реалистом, поскольку считает, что существование физического мира не зависит от конечных умов, будь то по отдельности или в совокупности. Вместо этого он утверждает, что его существование не является независимым от ума как такового.

Источником убеждения в том, что вещи могут существовать отдельно от их восприятия, является учение об «отвлеченных идеях», которое Беркли критикует во Введении к «Трактату». Абстрагирование состоит в разделении вещей, которые могут быть разделены только в мысли, но не в реальности (например, цвета и протяженности поверхности), либо в выделении свойства, общего для множества различных вещей, с обращением внимания только на это свойство, а не на его конкретные проявления — таким путем мы приходим к «отвлеченной идее», скажем, Красноты, отдельно от любого конкретного красного объекта. Абстрагирование представляет собой искажающий шаг; то, что порождает «общее мнение» о домах и горах, заключается в том, что мы абстрагируем существование от восприятия и тем самым приходим к вере в то, что вещи могут существовать невоспринимаемыми. Но поскольку вещи суть идеи, а идеи существуют только тогда, когда они воспринимаются умом, понятие «абсолютного существования вне ума» является противоречием.

Таким образом, говорит Беркли, утверждать, что вещи существуют, значит утверждать, что они воспринимаются, и потому «пока они не восприняты мною или не существуют в моем уме или в уме какого-либо другого сотворенного духа, они либо вовсе не имеют существования, либо пребывают в уме какого-нибудь вечного духа». И отсюда следует вывод, что «не существует никакой другой субстанции, кроме духа, или того, что воспринимает».

В сухом остатке аргумент сводится к следующему: вещи, с которыми мы сталкиваемся в актах чувственного восприятия — яблоки, камни, деревья, — суть совокупности «идей». Идеи — это непосредственные объекты осознания. Чтобы существовать, они должны восприниматься; они не могут существовать «вне [независимо от] ума». Следовательно, ум есть субстанция мира.

Беркли — строгий эмпирик; мы не вправе утверждать, верить во что-либо или считать осмысленным то, что не обосновано опытом. Отрицание различия между «кажется» и «есть» — это лишь иной способ утверждать, что чувственные объекты (вещи в мире) представляют собой совокупности чувственных качеств и, следовательно, идей. Это показывает, утверждает Беркли, что понятие материи избыточно, поскольку все необходимое для объяснения мира и его опыта уже содержится в признании того, что существуют только умы и идеи. Но к этому Беркли добавляет ряд позитивных доводов против материализма.

Важным аргументом в пользу материализма является то, что использование понятия материи многое объясняет в науке. Беркли резюмирует эту точку зрения следующим образом: «материей и движением было объяснено очень многое: уберите их, и вы разрушите всю корпукулярную философию и подорвете те механические принципы, которые с таким успехом применялись для объяснения явлений. Словом, какие бы успехи ни были достигнуты... в изучении природы, все они основываются на предположении, что телесная субстанция, или материя, действительно существует». Ответ Беркли заключается в том, что объяснительная сила и практическая полезность науки не влекут за собой истинности материалистической гипотезы и не зависят от нее, ибо их можно с тем же успехом, если не лучше (поскольку более экономно), объяснить с позиций инструментализма. Инструментализм — это взгляд, согласно которому научные теории являются инструментами и как таковые должны оцениваться не как истинные или ложные, а скорее как более или менее полезные. Никто не спрашивает, истинны ли нож или вилка; спрашивают, полезны ли они — и в случае научных теорий не просто полезны, а (как того требует бритва Оккама) полезны настолько просто и экономно, насколько это возможно.

Беркли выразил раннюю версию своего инструментализма в виде «учения о знаках», согласно которому регулярность и порядок среди наших идей отражают неизменную волю Бога, настолько надежную, что мы можем представлять наблюдаемые таким образом связи в виде законов. Наука, таким образом, представляет собой удобное для практических целей обобщение того, что на метафизическом уровне объяснения описывалось бы в терминах деятельности «бесконечного духа».

Для Локка понятие первичных качеств было важно потому, что их опыт наиболее тесно связывает нас с независимой реальностью. Беркли отверг этот взгляд на том основании, что «ничто не может быть подобно идее, кроме идеи»: идея не может быть «подобна» горе или дереву; одна идея может быть подобна только другой идее (например, две идеи дерева). Материалисты утверждают, что первичные качества суть «подобия» «вещей, существующих вне ума», но поскольку первичные качества суть идеи, а только идеи могут быть подобны идеям, отсюда следует, что «ни они, ни их архетипы не могут находиться в невоспринимающей субстанции».

Некоторые критики Беркли полагают, что он не смог отделить вопрос о материальной субстанции от различия между первичными и вторичными качествами, поскольку можно отвергать материализм, сохраняя это различие. Однако на самом деле Беркли именно так и поступает, ибо он не отрицает наличия различия между первичными и вторичными качествами — он признает, что первые доступны более чем одному чувству одновременно, а вторые — только одному; что первые измеримы, а вторые нет (или не столь непосредственно) и так далее, — но указывает, что в решающем отношении их связи с умом они равны, будучи чувственно воспринимаемыми и, следовательно, зависимыми от ума.

Беркли считал, что его доводы в совокупности представляют собой новый и мощный аргумент в пользу существования «бесконечного ума» — божества. Лучше всего его аргумент изложен во втором из «Трех разговоров». Из положения, «что чувственные вещи не могут существовать иначе, как в уме или духе», Беркли делает вывод «не о том, что они не имеют реального существования, но о том, что, поскольку они не зависят от