Читать книгу - "Очень важные люди. Статус и красота в мире элитных вечеринок - Эшли Мирс"

промоутеров. В этом и состояла палка о двух концах темного цвета кожи в VIP-тусовке: крутой, но опасный, экзотический, но грязный, желанный в небольших количествах и редко соответствующий элитному обществу.

Границы социального капитала

Промоутеры умели мобилизовывать свою сексуальную привлекательность, чтобы налаживать крепкие связи с девушками, которые конвертировались в их социальный капитал, который котировался в элитных кругах общества. Но даже обладая огромным количеством связей с элитой, лишь некоторые промоутеры могли извлечь выгоду из своих связей, похожую на ту, что получали мужчины из элитного мира.

В дополнение к тому, что они были ограничены социальной дистанцией, которая отделяла их от клиентов, промоутерам приходилось принимать в расчет тот факт, что их связи с богатыми мужчинами были поверхностными: всего лишь знакомства на отдыхе, который часто включал в себя пьяный дебош в ночных клубах.

Вечеринки в компании элиты давали промоутерам доступ к ценному социальному капиталу, но одновременно они ограничивали то, как этот капитал можно было потратить. Приобретение социального капитала влияло на восприятие законности его владельца{125}. Несмотря на попытки промоутеров называть клиентов своими настоящими «друзьями», физическая близость не могла компенсировать социальную дистанцию между промоутерами и их клиентами, сложность, с которой сталкивались стюарды, шоферы и другой персонал, который обслуживал элиту{126}. И хотя расовая принадлежность и делала темнокожих промоутеров экзотичными в белом обществе, эта же особенность указывала на их низкий статус.

Это было мнение, которое разделяли между собой двадцать клиентов, с которыми я общалась. Если промоутер сможет открыть свой собственный клуб или бар, то они были готовы в него инвестировать, но только для того, чтобы иметь в будущем безлимитный доступ в новый клуб. Однако ни один клиент всерьез не задумывался о том, чтобы строить бизнес с промоутерами или доверять промоутерам ведение своего бизнеса. Один владелец клуба с жалостью отзывался о промоутерах и их мечтах:

– Они думают, что могут добиться чего-то. Они думают. Но есть большая разница между мечтами и реальностью. Да, у них есть связи. Да, они знакомы с целыми богатыми семьями. Но я вот тут недавно общался с промоутером Донни, и он мне говорит: «У меня есть идея. У меня есть проект, над которым я работаю. И я поговорил с этим чуваком и с тем чуваком, и, короче, я жду подтверждения от них, что они будут инвестировать…» Я ему говорю: «Донни, послушай, они тебе не позвонят. Ты им нужен только для вечеринок. Ты не нужен им как бизнес-партнер».

Понимая это, некоторые промоутеры предпринимают шаги к тому, чтобы минимизировать свою идентификацию с ночными клубами. Они начинают избегать того, чтобы их называли промоутерами, потому что эта работа ассоциируется с фривольностью. Например, когда Тревор встречает нового бизнесмена, он говорит, что он консультант по мероприятиям.

– Я стараюсь избегать слова на букву «п», – говорит он.

Даже Дре, мастер создания отношений, и тот чувствовал себя неудобно в этой должности. Когда я впервые предложила ему заняться изучением его работы в 2011 году, он тут же отбрил меня, объяснив это тем, что он не хочет ассоциироваться с промоутером и хочет, чтобы его знали благодаря его музыкальной карьере[143].

Среди промоутеров существовало мнение, что долго заниматься этой работой не стоит, что, будучи «стариком», клеить девушек было неподобающим. Двадцатипятилетний Трэвис говорил мне:

– Я не хочу застрять в этой индустрии. Мне двадцать пять лет, и я взрослею. Я не хочу жениться и заводить детей, оставаясь промоутером. Это стыдно.

Если тебе сорок или около того и ты все еще промоутер, то тебя считают лузером или неудачником, который застрял в роли «мальчика-вечеринки». Или еще хуже – ты «стремный старикан», который продолжает волочиться за девушками по улицам. Мужчин вроде Тиболта другие промоутеры и девушки считали предупреждением того, что может произойти с парнем, если он будет совершать глупые ошибки и если не перейдет вовремя из ночных клубов на более респектабельную работу. Как и молодые модели, у которых время отбирало их красоту и карьерные возможности, возрастные промоутеры ощущали ненадежность своей позиции, которая зависела от их внешнего вида и сексуальной привлекательности.

А между тем, как только промоутер налаживал крепкие связи с девушками, работа шла как по маслу и никаких особых усилий не требовалось, отчего становилось еще труднее уйти из этого прибыльного ремесла. Например, Энрико на момент нашего финального интервью исполнилось тридцать четыре года. Он чувствовал, что уже готов заняться своим будущим бизнес-проектом – роскошным кофе-шопом в европейском стиле вроде тех, что он любил посещать в Сохо. Но при этом у него не было ни малейшего плана, чтобы он смог отказаться от легких денег и веселых ночей. И хоть в определенном возрасте эта работа уже казалась неподобающей, за нее хорошо платили, ну или по крайней мере так казалось, раз никто и не думал о скрытых издержках.

– Я зарабатываю дофига денег, – говорил Трэвис, – больше, чем вся моя семья.

В 2018 году, через шесть лет после того, как Дре, Сантос, Энрико и Малкольм поделились со мной своими мечтами, они все еще были промоутерами в клубах, которыми владели другие люди. Дре было около сорока лет, его друзья к этому времени заводили семьи, рожали детей и продвигались по карьерной лестнице. Дре тоже хотел этого, он часто говорил, что хочет семью с правильной женщиной и что он активно ищет ее среди множества девушек в клубах. Но он свято верил, что вначале ему надо построить свой бизнес. Так что он все еще ждал.

Точно так же Сантос продолжил ждать, когда же пойдет в гору его брокерская карьера, когда он сможет сказать, что наконец-то добился того, чего хотел. И не то чтобы нельзя было сказать, что еще не добился многого, потому что ночная жизнь подняла его на высоту, о которой бедный мальчик-иммигрант из Центральной Америки не смел даже мечтать. Через год после нашего знакомства он с гордостью сообщил мне, что купил маме дом в Колумбии. Когда я была в Каннах, она ненадолго прилетала к нему, чтобы помочь ему с уборкой дома, а также чтобы повидаться с его братом, который работал промоутером в Милане. Их мама городилась сыновьями, которые работали с VIP-клиентами, принадлежащими к самым состоятельным семьям этого мира. Но, по мнению Сантоса, ему надо было еще слишком много работать, чтобы заполнить дыру между ним и его богатыми друзьями.

– Как долго я еще буду заниматься этой работой? – задал он риторический вопрос, когда подвозил меня на станцию в Каннах.