Читать книгу - "Очень важные люди. Статус и красота в мире элитных вечеринок - Эшли Мирс"

к высшему классу. Различные вариации концепта «культурного капитала» цвели в социологии, вместе с распространением детальных исследований символической экономики легитимности заявок на принадлежность к этому классу[148].

При всем внимании к культурному капиталу ученые упустили из виду важность демонстрации экономической силы, или, если воспользоваться терминологией Веблена, «денежной энергии». Культурный капитал – это ведь всего одна из стратегий для приобретения статуса. Некоторые представители элиты имеют только экономический капитал и уже после пытаются приобрести статус. Даже Бурдье заметил, что это справедливо для верхних слоев богатого класса – самой влиятельной прослойки господствующего класса, где экономическое могущество вполне могло быть стратегией для приобретения узнаваемости[149]. Для некоторых абсолютное экономическое могущество провоцирует жажду приобретения репутации и статуса, и никого не волнует в этом вопросе приобретение утонченности, присущей аристократам.

Веблен считал, что прямая финансовая конкуренция лежит в основе американского капитализма. Но сегодня наш фокус на культурных аспектах отличности прячет от нас растущую демонстрацию денежного могущества вокруг: в увеличивающемся количестве огромных яхт и их популярности, в рекордных ценах на произведения искусства, в экстравагантных праздничных вечеринках, включая знаменитое празднование тридцать первого дня рождения Джо Лоу в 2012 году, которое было организовано Ноа Теппербергом и Джейсоном Штрауссом из Strategic Group в LAVO, в Лас-Вегасе. На вечеринке были такие звезды, как Леонардо Ди Каприо, Канье Уэст и Бритни Спирс, которой, по слухам, заплатили гонорар с шестью нулям за то, чтобы она выпрыгнула из торта и спела на празднике[150].

Экономисты назвали рост потребления предметов роскоши «люксовой лихорадкой»; увеличение ценового отличия на товары потребления, приводящее к настоящей гонке за предметами, которые могут обеспечить определенную позицию и статус в обществе[151]. Эта динамика стимулирует рынки новых высокостатусных товаров, таких как предметы искусства и дорогие вина. Французские теоретики Люк Болтански и Арно Эскер называли такие товары «исключительными объектами», то есть предметами, которые продавали исключительно богачи богачам и которые высоко ценились только благодаря их эксклюзивности[152].

Предметы роскоши, вроде произведений искусства и дорогих вин, растут в цене в зависимости от срока хранения. И вот относительно недавно появился рынок услуг эксклюзивных впечатлений, основанный на процессе демонстративного потребления. VIP-клубы являются частью «экономики впечатлений», в которой эти впечатления можно получить от потребления товаров, а не владения ими. С 1990-х годов продвигается идея, что бизнес должен адаптироваться к новым веяниям и продавать не просто товары и сервис, а впечатления, а также воспоминания о продукте{131}.

Растущий рынок люксовых впечатлений является необходимым контекстом для понимания появления VIP-клубов, которые тщательно организовывают шоу, целью которого служит демонстративное потребление. Возможно, это предельное выражение экономического господства. От Сен-Тропе и Сен-Бартса до Нью-Йорка крупные клиенты буквально купаются в бассейнах, полных денег, участвуют в определенных ритуалах, где обязательными элементами являются девушки-бутылки, модели, поезда с бутылками, разбрызгивание шампанского из бутылок, как из водных пистолетов. В отличие от коллекционирования вещей, например, произведений искусства, VIP-тусовки предлагают впечатления и воспоминания о том, как вы тратите деньги. Как казино и крупные музыкальные фестивали, VIP-тусовки предлагают клиентам сцену, где можно похвастаться своим богатством. Подобный потлач прославляет деньги в чистом виде, то есть деньги как вид экономического могущества.

Вы, скорее всего, не заметите всю организационную работу, которая уходит на то, чтобы сподвигнуть богатых мужчин к расточительству, к тому поведению, которое даже крупные игроки описывают как «смехотворное» и «отвратительное». В зависимости от контекста демонстративное потребление создает не статус, а презрение, просто обратите внимание на журналистскую критику элитного образа жизни, а также на то, как клиенты сами говорят с презрением о своих тратах. VIP-клубам приходится задействовать потлач, чтобы скрыть преднамеренность поиска статуса и репутации, они стараются сделать все так, чтобы все происходящее казалось спонтанным и веселым. Огромное количество усилий уходит на то, чтобы провернуть все это успешно. Как и любое другое организованное социальное явление, потлач – это коллективный ритуал, который раскрывается в аккуратно срежиссированных ситуациях, оно основывается на общей культуре изобилия и коллективном повышении трат.

По мнению философа середины XX века Жоржа Батая, потребление и траты происходят по организованным законам глобальной экономики, а вовсе не являются легкомысленным и непоследовательным поведением{132}. Любое общество так или иначе придумывает ритуальные способы уничтожения богатства, как утверждал Батай. То, как конкретное общество растрачивает свои излишества или свои «непродуктивные растраты», формирует и раскрывает отношения внутри этого общества. То есть разбрызгать бутылку шампанского в VIP-клубе – это не аномальное поведение, а ритуальное проявление нашего явно неравного общества в XXI веке капитализма. Такие ритуалы, как пожертвования, войны, гладиаторские бои, воздвижение памятников, а сегодня еще и деятельность люксовых брендов, казино и ночных клубов, – это все демонстрация трат, которая является неотъемлемой частью социальной жизни. Они формируют наши мечты и желания, и они заслуживают пристального внимания.

Потлач шампанского обнаруживает масштабы нового мирового класса, а также его гендерных и классовых иерархий. «Владение женщинами», как отмечает Веблен, более века назад было одним из самых известных способов для мужчины явно обозначить свой статус, гендерную власть, которая продолжает править и сегодня как на VIP-сцене, так и за ее пределами{133}. Исключение и обесценивание людей с отличным цветом кожи в это же время характеризует VIP-пространство и раскрывает принятие того, что элитные заведения должны всегда быть белыми. Проявление экономической доминации зависит от мужской доминации и господства белых.

Потлач шампанского также указывает на трансформацию жизненного мира элиты. VIP-клубы появились в эпоху демократизации и глобализации огромных богатств. Предыдущие поколения богатых людей имели глубокие корни среди местных обществ, где все они знали друг друга и делили общее пространство и правила, в качестве примера предлагаю обратить внимание на «Бостонских Браминов» и другие элитные общества в регистре Чикаго{134}. Не стоит также забывать про европейскую аристократию и их отпрысков, которые ходят в элитные частные школы. На всех этих независимых островах богатства существовали свои внутренние правила и ограничения, которые передавались благодаря договорным бракам. На контрасте новая элита включает в себя интернет-предпринимателей и русских олигархов, которые имеют связи по всему миру и постоянно путешествуют. Они делят социальное пространство и соревнуются за социальную значимость с саудитами и титанами хедж-фондов. Среди этой глобальной богатой прослойки общества представители элиты перестали быть привязанными к местным сообществам. Также они стали более анонимными. Любой владелец карточки Amex Black Card мог попасть на VIP-вечеринку и там, вдали от взглядов семьи, соседей и своего окружения, мог сходить с ума так, как ему заблагорассудится. Имея целью отличиться, а не накопить богатство, потлачи стали любимой