Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

раскрепостить, нужно выбросить за окно отрепья давно исчерпавшей себя, давно беспредметной идеологии. Срок для этого настал. Люди для этого есть. Пора нашей стране очнуться, прозреть, пора зажить на ветру, а не взаперти, новой, зрячей, полноценной жизнью»[788].

Литература

Вейдле В.В. Безымянная страна. Париж: YMCA-Press, 1968.– 164 с.

Вейдле В.В. Границы Европы // Современные записки, Париж, 1936, кн. 60. С. 304–318.

Вейдле В.В. Задача России. Нью-Йорк: Изд-во Чехова, 1956.– 238 с.

Вейдле В.В. Пушкин и Европа // Современные записки 1937, № 63. С. 220–231.

Вейдле В.В. Россия и Запад // Современные записки, Париж, 1938, № 67. С. 260–280.

Вейдле В.В. Три России // Современные записки, Париж, 1938, № 65. С. 304–322.

Жукова О.А. Границы России: культурный универсализм В. В. Вейдле // Философские науки, 2015, № 7. С. 14–27.

Иваск Ю. Владимир Васильевич Вейдле // Новый журнал, Нью-Йорк, 1979, кн. 136. С. 213–215.

Кара-Мурза А.А. «Всемирная отзывчивость» или «русский европеизм»? (Владимир Вейдле о творчестве Пушкина) // Полилог, 2018, т. 2, № 1. [Электронный ресурс]

Омелаенко В.В. Две идентичности и две России В.В. Вейдле // Философские науки, 2015, № 7. С. 38–44.

Сиземская И.Н. В. В. Вейдле о культурной общности России и Европы // Философские науки, 2015, № 7. С. 8–13.

Усманов С.М. Европа и Россия в историософии Владимира Вейдле // Соловьевские исследования, 2013, № 4 (40). С. 140–153.

Шарова В.Л. Россия как Европа: европейские основы цивилизационной идентичности России // Философская мысль, 2017, № 2. С. 71–83.

Раздел четвертый

Философия истории

Русские посланцы Петра I у мощей св. Николая в Бар-граде (1697–1698 гг.)

В 1697–1698 гг. в апулийском Бар-граде, хранящем мощи св. Николая Мирликийского и находящемся в те годы под властью испанской короны[789], побывало сразу три группы русских дворян, посланных с различными заданиями в Италию молодым царем Петром Алексеевичем Романовым. Об обстоятельствах пребывания этих трех групп (автор условно назвал их «группой Толстого», «группой Куракина» и «группой Шереметева» – по именам главных мемуаристов этих путешествий) и пойдет речь в публикуемой ниже статье.

В начале 1697 г., указом царя Петра Алексеевича, в Венецию, связанную с Русским царством военным договором «Антитурецкой лиги», были направлены на обучение морским наукам 40 русских дворян, главным образом из числа комнатных стольников недавно скончавшегося «старшего царя» Иоанна V (сына Алексея Михайловича от первого брака с Марией Милославской) и правившего теперь в одиночку 24-летнего Петра, направлявшегося в те же дни с «Великим посольством» в Европу, но «северным маршрутом»[790].

Многие стольники «комнаты Иоанна», оказавшись не у дел после смерти патрона, были пристроены в «потешные», а затем гвардейские полки Петра, принимали участие в Азовских походах. Однако их значительная часть продолжала держать скрытую фронду по отношению к победившему «клану Нарышкиных» и симпатизировать заключенной в Новодевичий монастырь (но еще не постриженной в монахини) бывшей правительнице-регентше Софье. Назначение недавних стольников Иоанна Алексеевича в число отъезжающих в Европу было во многом принудительным и вызвало сопротивление как самих «волонтеров», так и их влиятельных родственников – это обстоятельство стало одной из главных пружин раскрытого в конце февраля 1697 г. антипетровского заговора, вошедшего в русскую историю как «заговор Циклера-Соковнина-Пушкина»[791].

Самым известным из стольников из «клана Милославских», отосланных царем Петром в Венецию, стал Петр Андреевич Толстой (1645–1729) – сын окольничего Андрея Васильевича Толстого и Соломониды Милославской – родственницы первой жены царя Алексея Михайловича, царицы Марии Ильиничны[792].

Придворная служба Петра Толстого началась не вполне обычным для родственника Милославских образом. В 1671 г. он был причислен ко двору второй жены Алексея Михайловича, Натальи Кирилловны Нарышкиной, которая через год родила царю сына Петра. Однако в 1676 г., при вступлении на престол старшего сына Марии Милославской, царя Федора Алексеевича, Толстой покинул Нарышкиных (те, разумеется, восприняли это как предательство) и перешел под покровительство своего двоюродного дяди, Ивана Милославского – влиятельного главы Приказа Большой казны. После смерти царя Федора тот же И.М. Милославский привлек весной 1682 г. стольника Толстого к участию в стрелецком бунте против Нарышкиных: утром 15 мая они вместе бунтовали стрельцов, «на лошадях скачучи, кричали громко, что Нарышкины царя Иоанна Алексеевича задушили», что послужило сигналом для стрелецкой расправы над Нарышкиными, прямо на глазах у 10-летнего Петра и его матери.

После отстранения от власти в 1689 г. регентши Софьи влиянию Милославских пришел конец – именем царя Петра в Москве стали фактически править Нарышкины. Их притихший и внешне смирившийся недоброжелатель Петр Толстой был отослан из столицы подальше – воеводой в Великий Устюг[793]. В Азовских походах он принимал участие на низших офицерских должностях.

В начале 1697 г., когда возмужавший царь Петр собрался в длительное «Великое посольство» в Европу, Москву начали чистить от неблагонадежных: в их число, разумеется, в первую очередь попали Милославские, замешанные в заговорах в пользу Софьи. Вместе с тремя молодыми братьями Милославскими[794] и некоторыми другими бывшими стольниками царя Иоанна 52-летний П.А. Толстой был включен в группу московских дворян, посылаемых на обучение морским наукам в Венецию. Возможно, немолодой Толстой, бывший к тому времени уже дважды дедом, сам вызвался ехать в Италию, ибо на родине его, скорее всего, ожидала незавидная участь: уезжая в Европу, царь Петр оставлял Москву на попечение родного дяди – Льва Кирилловича Нарышкина, известного своей мстительностью и, разумеется, не простившего Толстому активного участия в стрелецком бунте 1682 г. и расправе над своими братьями[795].

Как бы там ни было, 30 января 1697 г. на двор к стольнику Толстому была прислана из Посольского приказа подписанная царем «проезжая грамота», в которой говорилось: «По нашему, Царского Величества, указу послан во европские христианские государства, и княжества, и в волные городы дворянин наш, урожденный Петр Андреев, для науки воинских дел…»[796]

…С другой стороны, в число посылаемых царем Петром в 1697 г. в Венецию попали также представители т. наз. «новых недовольных» из клана Лопухиных, в обилии приближенных к трону после женитьбы Петра на Евдокии Лопухиной, но после охлаждения царя к жене отодвинутых от власти и частью репрессированных. Среди лиц этой категории можно назвать брата царицы Евдокии, Аврама Федоровича Лопухина[797], их ближайшего родственника Михаила Ртищева (Ртищевой была девичестве мать Лопухиных) и трех молодых князей Хилковых – двоюродных братьев Евдокии и Аврама Лопухиных. Наиболее известным участником этой группы – как по своей дальнейшей биографии, так и благодаря частично опубликованному личному архиву, – стал молодой князь Борис Иванович Куракин (1676–1727), потомок Гедиминовичей, впоследствии основатель династии российских дипломатов[798].

Князь Борис родился в семье Смоленского наместника, Ивана Григорьевича Куракина