Читать книгу - "Эльфийский Маскарад. Том 2 - Евгений Лисицин"

с сухим треском проломились. Зверь скрёб по мостовой и пытался вытащить провалившийся зад. Брюхо застряло на кромке, а голова и шея оставались над улицей.

Я выпустил фонарь из руки, нашарил рядом петлю верёвки и дёрнул её на себя, не вставая, всем весом. Камень наверху поддался, кладка поехала вниз, и груда обломков накрыла зверю спину и задние ноги. Он ревел и рвался так, что на секунду мне показалось, вырвется, но камни лежали на нём всей тяжестью, и он не смог подняться.

Пришлось вставать. Я подошёл сбоку, держась подальше от передних лап. Ломарь задрал голову, пытаясь оттолкнуться от мостовой, и я ударил топориком под нижнюю челюсть, потом ещё дважды в ту же рану. Успокоился он не сразу, и я стоял над ним с оружием наготове, пока зверь не перестал шевелиться совсем.

Потом сел прямо на дорогу. Дышалось уже нормально, только бок горел, и сильно тряслись руки. Ная вышла из-за стены, посмотрела на тушу, на обвал, потом на меня.

— Ты ждал слишком долго, — заметила она без всякого выражения.

— Знаю, — потрогал бок и зашипел. — Больше не буду.

— Будешь, — она присела рядом и провела ладонью вдоль рёбер, не касаясь. — Целые! Синяк получится с тарелку.

Монеты собрались на камне под мордой ломаря, тринадцать золотых кругляшей. Пересчитал их дважды, потому что после такого удара не очень-то доверял себе. К двадцати одной с грызней они легли как родные, и в кармане заметно потяжелело.

Тушу мы, конечно, не унесли бы и вдвоём, да и незачем, я просто хотел сберечь оставшиеся припасы и накормить Наю. Мяса для этого хватало с избытком, нужно было только добраться до съедобных частей.

— Показывай, откуда резать, — я поднял топорик, приглядываясь к туше.

Сначала отмыл топорик от слизи плевуна, вылив на него полфляги воды. Мы отгребли обломки от одного бока и задней ноги. Резал я, эльфийка показывала, что брать. Отделил два больших куска с ноги и длинную мышцу сбоку от хребта, подальше от бронированных пластин. Мясо оказалось тёмным, плотным и тяжёлым, и в большой упаковочный мешок, в котором прежде лежали пачки лапши, влезло столько, сколько я готов был нести до дома с гудящим боком. Прочее пусть достаётся тем, кто придёт сюда ночью.

— Надолго хватит, — прикинула Ная, взвешивая мешок на руке.

— Осталось сварить его, — закинул мешок на плечо.

Дом встретил нас тишиной. Щит у запасного выхода стоял на месте, вещи лежали, как мы их оставили. Занялись хозяйством, и в этот раз я даже был этому рад. Протёр фонарь, отмыл топорик и подточил на камне, за день он изрядно зазубрился.

Куртка и носки отправились проветриваться на верёвку, и Ная тут же отодвинулась подальше, сделав вид, будто дело в сквозняке. Мой бок она осмотрела при свете фонаря, поводила над ним ладонями, и жар в рёбрах немного улёгся. Лечила она по-прежнему неумело, зато старательно. Синяк, впрочем, никуда не делся и обещал цвести ещё долго. Воду профильтровали, прокипятили, налили во все пустые ёмкости.

Ужинали лапшой в дальней комнате. Ная сидела рядом и дула на полную ложку. Я привалился к стене, вытянул ноги и поставил кружку так, чтобы не тянуться за ней больным боком. Есть горячее и никуда не торопиться было удивительно приятно. Утром этот подвал казался норой, а сейчас я уже думал, куда бы пристроить полку.

— Тут чище, чем у тебя, — тихо улыбнулась эльфийка. — У тебя пыль под диваном с прошлого года, а тут просто камень.

А вот варить ломаря дома я не стал. Мешок сырого мяса ночной гость, конечно, учует и так, но мясной дух с дымом разойдётся по всему кварталу. Для готовки нашли место за три двора от нас, в стороне и от цистерны, и от дороги к переходу.

В полуразрушенном доме уцелела каменная печь с закопчённым устьем. От нашего убежища это место отделяли несколько глухих стен.

На топливо наломали сухих досок из рухнувшей перегородки.

Печь затопили, пока не начало темнеть. Дым потянуло вверх через остатки трубы. Первый кусок ушёл в котелок, а мешок с остальным я пристроил рядом в холодной нише за печью, подвесив на проволоке повыше от пола и прикрыв вход обломком. Метку Ная ставить не стала.

— Из дома я её не услышу, — предупредила она сразу. — Слишком далеко.

— Ну и ладно, — приладил у входа верёвку с железкой и положил на обломок приметный камешек. Сдвинут — будем знать. — Лучше остаться без мяса, чем привести кого-нибудь к дому.

— Долго ещё? — спросил я через час, заглядывая в котелок.

— Долго! — она даже не обернулась. — Не заглядывай, от этого мясо быстрее не сварится.

К нашему уходу мясо наконец стало мягче. Мы съели его прямо у печи, разрезав на небольшие куски. Нае досталась большая часть, и она осталась довольна, хотя жевать всё равно пришлось долго. Котелок я сполоснул и убрал в рюкзак, угли залил водой, убедился, что они погасли, и мы отправились к переходу.

К портальному залу мы пришли за пять минут до назначенного срока. Ная встала на то же место и молчала дольше, чем утром, потом ткнула пальцем в кромку.

— Здесь за это время прошло полдня, — она показала, как далеко от утренней отметки сдвинулся здешний рисунок, затем указала на земной. — А у вас всего три часа. Значит, на один ваш день приходится четыре здешних.

Я тяжело вздохнул и снова взглянул на переход. До пятницы оставалось куда дольше, чем я рассчитывал. За первый день мы уже успели изрядно устать, а впереди была ещё неделя. Придётся освоиться здесь всерьёз и подумать, чем всё это время кормиться.

— Восемь дней, — голос прозвучал спокойнее, чем я ожидал. — Один из них уже прошёл.

— Это плохо? — она смотрела не на переход, а на меня.

— Обычной еды нам хватит на пару дней, — я поморщился, прикидывая, сколько ещё понадобится. — С ломарем протянем дольше, но до открытия прохода всё равно не хватит, значит, охотимся дальше. Теперь не только за уровнем, а ещё и за ужином.

Перед сном я высыпал на коврик все тридцать четыре тёплых кругляша, добытые за день, и какое-то время смотрел на них. По земным меркам день вышел удачный.

— Они тут точно останутся свежими целый месяц? — поднял один и