Читать книгу - "Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем"

книги в продажу. Однако к концу 1922 года начали копиться сообщения о пропаже экземпляров, как из издания Egoist Press, так и из издания Shakespeare and Company, которые все еще нелегально ввозили из Канады[1436]. Ни один государственный департамент по ту и эту сторону Атлантики не делал никаких заявлений. Уведомлений о конфискации не поступало. Новостей о сожжении тоже. Ни в Париж, ни в Лондон посылки не возвращались. Ни один контрабандист или старший помощник капитана не оказался под арестом. Не поступало никаких претензий от американской почтовой службы или таможни. Но время от времени экземпляры «Улисса» просто исчезали без следа. И была одна-единственная, но безошибочная примета того, что дело плохо. В начале ноября, после того как мисс Уивер начала по два-три экземпляра распространять «Улисса» по Лондону, она заметила детектива – он в одиночестве стоял у нее под окном и вел наблюдение[1437]. Мисс Гарриет Уивер попала под надзор полиции.

К декабрю 1922 года стало ясно, что в Америке представители властей перехватывают все замеченные экземпляры «Улисса», хотя подробности оставались туманными. То ли американское правительство не вело никакого учета, то ли документы не сохранились. В любом случае экземпляры «Улисса», которые якобы исчезли, на деле попали в руки правоохранителей. В ноябре в Бостоне прошел рейд, в ходе которого были найдены ввезенные в страну экземпляры[1438]. Другие скапливались в Нью-Йорке на Главном почтамте на Тридцать четвертой улице – дожидались там распоряжения из Вашингтона[1439]. Никто не знал, то ли Джон Самнер и уничижительные рецензии подтолкнули чиновников к действиям, то ли и вовсе не потребовалось никакого толчка. Как бы то ни было, нью-йоркские таможенники передали дело поверенному из почтового управления, чтобы тот вынес свой вердикт. Пролистав толстую книгу и перечитав пассажи, отмеченные таможенниками, поверенный выяснил, что книга не имеет ничего общего с греческой мифологией. Она про ирландцев. Поверенный признал «Улисса» «чрезвычайно непристойным» и оставил один экземпляр у себя в кабинете – для отчета.

После вынесения этого решения чиновники из Бостона и с главпочтамта собрали около 500 экземпляров «Улисса», которые понемногу изымали всю осень, провезли по темным подвальным коридорам и сложили в помещении, где находилась печь[1440]. Стопки книг громоздились перед черной дверцей печи и в комнатках с низкими потолками, узких, будто катакомбы[1441]. Работники открыли круглые чугунные створы и принялись швырять «Улисса» Джеймса Джойса в огонь. Семь лет труда над рукописью, долгие месяцы правки и перевода в машинопись, недели типографской работы и многие часы упаковки и рассылки – все за несколько секунд обратилось в пепел.

Вряд ли решение сжечь «Улисса» принималось так уж тяжело. Ведь в Нью-Йорке уже вынесли приговор части этого романа – этого было достаточно, чтобы даже склонный к поблажкам чиновник пришел к выводу: «Улисс» нелегален на территории всей страны. Мы не знаем, откуда мисс Уивер узнала о конфискации и уничтожении экземпляров. Федеральный закон предписывал уведомлять о конфискации, чтобы дать возможность оспорить ее в суде, но даже если кто-то из индивидуальных заказчиков или оптовиков, дожидавшихся доставки «Улисса», и получил такие уведомления, обнаружить ни одного из них не удалось[1442]. Нам, впрочем, известно, что, когда книги сжигали, мисс Уивер не стала связываться с Джоном Куинном или просить своего собственного поверенного вмешаться. При этом не стала никуда перевозить те экземпляры, что были спрятаны у нее в квартире. Что касается сожженных книг, она не сетовала и не задавала вопросов. Вместо этого напечатала новый тираж. Уже через несколько дней она заказала Дарантьеру в Дижоне еще 500 экземпляров – третье издание, чтобы восполнить то, что уничтожено. Родкер должен был переправить их в Англию, а потом предстояло использовать ту же нелегальную схему – вынув блок из переплета и отправив под видом газет на враждебные американские берега. Вскоре, впрочем, пришла весть, что и на британской земле «Улисс» теперь под запретом.

Первый шаг к искоренению «Улисса» в Великобритании был предпринят в марте 1922 года, когда некий озабоченный гражданин прислал первую рецензию на книгу в министерство внутренних дел. «Непристойность? – вопрошала лондонская газета Observer. – Да. Вне всяких сомнений, это непристойная книга»[1443]. Министерство внутренних дел было едва ли не главным департаментом правительства Его Величества и отвечало за все вопросы, связанные с правопорядком[1444]. После жалобы представитель министерства связался с помощником госсекретаря и запросил адреса и фамилии всех книгопродавцев, торгующих «Улиссом», – возможно, что детектив, следивший за мисс Уивер, как раз и выполнял распоряжение помощника госсекретаря и следовал за ней, пока она разносила экземпляры по лондонским магазинам[1445].

До конца ноября 1922 года официальные органы хранили молчание, а потом к помощнику госсекретаря попала шестнадцатистраничная рецензия из Quarterly Review, где «Улисса» сравнивали с бомбой фениев, взорвавшей замок английской литературы. Перефразируя текст рецензии, помощник госсекретаря назвал книгу «не подлежащей чтению, цитированию и рецензированию». Через два дня он выпустил распоряжение: перехватывать все экземпляры «Улисса», которые будут обнаружены в почтовых отправлениях[1446]. Распоряжение не было законно обоснованным – в конце концов, основывалось оно лишь на жалобе отдельного гражданина и парочке рецензий (одна из них была хвалебной). Помощник госсекретаря сам лишь бегло просмотрел текст. Да и какие у него были варианты? Достать «Улисса» было непросто, стоил он запредельно дорого. В связи с неоднозначностью ситуации помощник госсекретаря запросил официальное мнение генерального прокурора сэра Арчибальда Бодкина.

Сэр Арчибальд, занимая должность генерального прокурора, руководил Королевской прокуратурой. Когда он пришел туда в 1920-м, прокуратура действовала довольно мягко, но к моменту своего ухода в 1930-м он успел создать прецеденты для всех будущих ситуаций. Он отвечал за преследования по всем уголовным преступлениям, консультировал некоторые государственные службы, полицию и королевских прокуроров. Инициировал и курировал разбирательства по многим тяжким преступлениям, среди которых были призывы к свержению власти, подделка денег, препятствование правосудию, коррупция и непристойное поведение. Каждый год он давал указания по 2300 делам[1447].

Может, доклад помощника госсекретаря и не привлек бы к себе внимание столь занятого человека, но пока этот доклад двигался вверх по инстанциям, правоохранители перехватили экземпляр «Улисса» в лондонском аэропорту Кройдон. В декабре некий таможенник обратил внимание на книгу большого формата, которую один из пассажиров привез из Парижа. Он пролистал концовку – какая-то мура без знаков препинания – и остановился на странице 704[1448]:

да я думаю они стали тверже оттого что он их столько сосет а я сама при этом начинаю чувствовать жажду титечки он их называет мне смешно было да по крайней мере вот эта чуть что сосок поднимается и твердеет скажу ему пусть продолжает