Читать книгу - "Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем"

другой, в другом штате. Придется отслеживать литературных пиратов по всей стране и раз за разом с ними судиться. И так без конца.

Куинн пояснил, что есть более эффективный способ, правда, довольно гнусный: он может попросить о помощи Джона Самнера. Общество по искоренению пороков будет только радо выследить и арестовать любого, кто станет рассылать рекламные объявления об «Улиссе». Ведь его публикация представляет собой нарушение закона Комстока, и Самнеру, возможно, удастся остановить пиратов прежде, чем экземпляры появятся в продаже. Он написал мисс Уивер: «Довольно нелепое положение, правда? Я защищал "Улисса" в суде от обвинений Самнера в непристойности – и я же пойду уговаривать Самнера запретить это новое пиратское издание в силу его непристойности»[1423]. Нелепо-то нелепо, но Куинн твердо вознамерился использовать уголовное право, чтобы остановить пиратов.

Главное было опередить пиратов. Если их тираж появится раньше, чем тираж Egoist Press попадет в продажу, покупатели просто испарятся. Родкеру придется распродавать книгу как можно скорее, а значит, не останется времени исправить опечатки. Так что издание Egoist Press стало, по сути, просто вторым тиражом издания Shakespeare and Company, разве что к нему добавили список замеченных опечаток. Чтобы не терять времени, Родкеру нужна была помощь с рассылкой, пока сам он принимал платежи[1424]. И тут мисс Уивер повезло – им на помощь пришла еще одна участница ужинов у Эзры Паунда. Айрис Барри исполнилось 22 года, но она успела поучаствовать в движении суфражисток – даже во время авианалетов ходила слушать их беседы. Она была преданной читательницей The Egoist, выросла на ферме под Бирмингемом, перебралась в Лондон в 1915 году, в частности потому, что ей это посоветовал Эзра Паунд. В 1922-м потеряла место секретарши на Бонд-стрит, и мисс Уивер раз в неделю приглашала ее принять ванну, а также посытнее кормила[1425]. На предложение мисс Уивер и Родкера посодействовать выходу в свет первого британского издания «Улисса» Джеймса Джойса Айрис откликнулась с готовностью.

Родкер сумел все организовать менее чем за месяц. Взял на время в аренду подсобное помещение в книжном магазине знакомого, оттуда рассылал оповещения, там же принимал заказы, а еще снял подвальный номер в обшарпанном отеле на Левом берегу, чтобы Айрис Барри получала там, хранила и отправляла читателям экземпляры «Улисса»[1426]. Родкер и Барри приплыли в Париж и 12 октября 1922 года получили отпечатанное издание Дарантьера. Родкер дал объявление, что «Улисса» можно приобрести по две гинеи за экземпляр – почти за те же деньги, что и самое дешевое издание Shakespeare and Company. Все было распродано за четыре дня. Родкер обрабатывал заказы, а Айрис Барри сидела в подвальной комнатушке со сводчатым потолком в отеле «Верней». На столе перед ней лежали листы упаковочной бумаги и сотни наклеек с адресами[1427]. Вокруг громоздились стопки книг – их нужно было завернуть, перевязать и снабдить адресом, поштучно. Потом она по четыре-пять штук относила посылки в ближайшее почтовое отделение.

Слухи о пиратских изданиях не стихали, в Нью-Йорке «Улисса» ждали челюсти чудовища Самнера, так что экземпляры, заказанные американцами, нужно было отправить прежде, чем власти сообразят, что появился новый законный тираж. Барри спешно отправила по почте первую партию – сто американских заказов, однако риск обнаружения таможенниками, которые придирчиво досматривали все книги с парижским штемпелем, увеличивался с каждым экземпляром. А заказов из Америки было столько, что мисс Уивер приходилось порой отказывать из страха, что книгу конфискуют. Несколько десятков заказанных книг хранились у нее в Лондоне[1428].

Самые крупные заказы делали американские посредники, которые планировали перепродавать «Улисса» в книжные, где его с нетерпением ждали[1429]. Отказывать таким заказчикам было невозможно, отправлять книги поштучно тоже. Сотни экземпляров нельзя было отправить оптом – они обязательно привлекут внимание таможенников, любых, кроме совсем уж нерадивых или прикормленных. Их нужно было переправлять контрабандой, однако человеку вроде Брейвермана такие объемы были не по силам. Родкер составил куда более дерзкий план. Он отправлял книги из Парижа в Лондон, где оптовик снимал с каждого экземпляра обложку. Растерзанную книгу заворачивали в газеты и отправляли в таком виде. Старший помощник одного американского торгового судна согласился провезти несколько сотен экземпляров, замаскированных под крупную партию английских газет – якобы в Нью-Йорке вдруг проснулся горячий интерес к матчам по регби и карикатурам на членов парламента[1430]. Сработало – более того, за спрятанные в газетах экземпляры еще и не пришлось платить пошлину[1431].

Старший помощник – приятель Родкера – переправлял книгу через Северную Атлантику, Айрис Барри высылала экземпляры частным лицам в США, Франции и других странах, а мисс Уивер лично занималась лондонскими заказами. Родкер отправил книги в частное почтовое агентство, а когда книжные магазины запрашивали, не афишируя, экземпляры «Улисса» напрямую в Egoist Press, она изымала их из агентства и доставляла лично[1432]. Заходила, будто обычная читательница, в книжные по всему Лондону, потом называла владельца по имени и просила его подойти – тут-то до продавца и доходило, что эта нервическая дама с бантом на шляпе – представительница Egoist Press, которую они давно ждут, а в пакете у нее под мышкой лежит та самая книга, которую тут же торопливо прятали под прилавок[1433].

Некоторое количество экземпляров мисс Уивер, вопреки совету своего поверенного, держала в редакции. А еще, подвергнув себя дополнительной юридической опасности, принесла несколько штук домой и затолкала поглубже в большой викторианский гардероб – хотела уберечь как можно больше книг от потенциального полицейского рейда. Книги пролежали там много месяцев, и все эти месяцы мисс Уивер опасалась, что к ней заявятся констебли и обыщут квартиру, а она будет сидеть и гадать, хватит ли у них дерзости рыться в дамском белье с целью конфисковать произведение искусства[1434].

Родные заметили ее тревогу, хотя сама она молчала. Они уже привыкли к тому, что она не распространяется о своих литературных затеях, особенно о Джойсе, – да оно и к лучшему. Ее братья и сестры еще терпели ее эскапады в The Egoist в защиту суфражисток и контроля рождаемости в силу принципиальности и отважности этих эскапад, но то, что она носится с этим Джойсом, их совсем не устраивало. Некоторые члены семьи даже прочли отрывки из «Улисса» и окончательно утратили понимание, почему Гарриет не только финансирует эту грязь, но еще и решила ее опубликовать. Муж ее сестры отреагировал со смесью гнева и изумления: «Да как она могла? Как могла? Загадка! Загадка!»

Со вторым изданием вроде бы все шло хорошо. Сотни вынутых из переплета блоков, спрятанных среди газет, смогли проскользнуть мимо нью-йоркских таможенников[1435], оптовики надели переплеты на место и отправили