Читать книгу - "Последний якудза. Закулисье японской мафии - Джейк Адельштейн"

повезет, в один прекрасный день он станет председателем комитета. Он втайне обрадовался, увидев свое имя в августовском выпуске фэнзина якудза «Дзицува Булл».

Наверняка его хорошо знали в округе.

Холодным октябрьским утром 2006 года Сайго сидел в своем кабинете, читая мангу о якудза и просматривая книги, когда Синдзи Маруяма постучал в дверь и вошел в кабинет. Он сообщил, что внизу ждут мужчина, женщина и ребенок. Они хотели поговорить с Сайго. Они не объясняли почему.

Маруяма теперь жил на втором этаже в штаб-квартире банды, в комнате для новых членов. Он вступил в Сайго-гуми не потому, что хотел стать якудза, а потому, что хотел разорвать контракт с «Сони Рекордз».

Как только Маруяма стал полноправным якудза, он решил, что «Сони» попросит расторжения контракта. В те дни членство в якудза не было чем-то, что могло бы стать веским основанием для прекращения сотрудничества, но для «Сони» было бы чертовски неловко иметь полностью приведенного к присяге члена якудза на своем лейбле в качестве рок-музыканта. Полиции это не понравится, да и акционерам, скорее всего, тоже. Маруяма рассчитывал расторгнуть контракт и получить солидную сумму за молчание.

Сайго согласился принять его в качестве брата, отчасти из-за дружбы, отчасти из-за обещания получить долю выходного пособия, а отчасти для того, чтобы послать к черту индустрию звукозаписи за то, что она вынудила его уйти из группы много лет назад. По мнению Сайго, они сделали его якудза, и рано или поздно они должны были за это заплатить.

Единственная проблема с Маруямой заключалась в том, что он не воспринимал якудза всерьез. Он пробыл там недолго и все еще оставался несносным, любящим розыгрыши клоуном, каким был всегда. Таким образом, отношения оябун/кобун, абсолютные узы лояльности и основы иерархии якудза, были для него ничем. Сайго ничего не оставалось, кроме как обращаться с Маруямой как с равным, что не устраивало некоторых других членов группировки. Но Сайго был оябуном, поэтому эти обиды никогда не высказывались открыто.

Сайго попросил Маруяму описать эту пару. Маруяма сказал, что мужчина был одет в темно-синий костюм с галстуком, без часов и в стоптанных деловых туфлях. Женщина была одета в платье и пальто и держала на руках ребенка месяцев шести. Ребенок плакал.

Сайго спросил Маруяму, не знает ли он, зачем они здесь. Маруяма не был уверен, но потом спросил, не обрюхатил ли Сайго случайно жену этого парня.

Сайго бросил мангу в Маруяму и промахнулся, а потом попросил пригласить их в зону ожидания и закрыть дверь.

Когда он спустился вниз, супруги с ребенком сидели на диване по другую сторону двери. Мужчина был в очках с толстыми стеклами и с густой копной нечесаных волос. Его жена, или та, кого Сайго за нее принял, наверняка была красавицей в молодости. Волосы у нее были черные, прямые и длинные – почти до груди.

Сайго начал первым. Он спросил причину их визита.

Мужчина объяснил, что у их ребенка было серьезное заболевание, и ему была необходима операция на сердце. Их страховка этого не покрывала, поэтому им пришлось искать деньги самостоятельно. Жена ничего не говорила, она просто пыталась успокоить ребенка. Мужчина начал объяснять подробности состояния своего сына и результаты медицинского осмотра, но Сайго это не интересовало. Когда мужчина начал говорить о клапанах и желудочках, Сайго прервал его. Он не был врачом, но инстинктивно верил этому человеку. Поэтому он хотел, чтобы тот перешел сразу к делу.

Им нужны были деньги, и они были наслышаны о том, что Сайго может их одолжить. Люди говорили о его щедрости.

Сайго не знал, кто распускал такие слухи, но слышать подобное было лестно. Хорошо быть щедрым. Например, Сейдзе Инагава действительно был щедр. Однажды в самолете он дал каждой стюардессе по 1000 долларов чаевых наличными. Щедрость – это хорошо, по большей части.

Мужчина попросил 10 тысяч долларов. Сайго велел ему подождать. Он позвал Маруяму, попросил принести толстый конверт и подождать Сайго в офисе. А также принести семье по чашке зеленого чая.

Сайго подошел к сейфу в своем кабинете и достал оттуда сумму, эквивалентную 20 тысячам долларов. Внизу, в присутствии Маруямы и всей семьи, он отсчитал деньги, велел Маруяме положить их в конверт и передать ему, а сам передал конверт отцу.

Мужчина взял деньги и собрался было встать на колени и поклониться, но Сайго жестом велел ему оставаться на месте. Он попытался что-то сказать, но Сайго вновь его прервал.

Сайго дал ему вдвое больше, чем он просил. Это был не заем, а подарок. Если они будут в состоянии вернуть хотя бы часть суммы, это было бы прекрасно. Сайго не будет отказываться. Все, что он попросил – чтобы они зашли к нему в гости, когда их сыну станет лучше.

Отец достал из кармана визитную карточку и протянул ее Сайго. Там была вся информация о нем. Сайго ее не взял. Он заверил мужчину, что не собирается его искать и не будет требовать возврата денег. Они сами знали, где найти Сайго. Он просто попросил, чтобы они не говорили людям, что он дал им деньги, потому что Сайго обычно не занимается благотворительностью.

Наступило долгое молчание. Семья встала и низко поклонилась.

Сайго был доволен. Он видел, что мужчина хочет знать, почему Сайго одолжил ему деньги, но решил ничего не объяснять. Сайго считал, что любой человек, пришедший к боссу якудза за займом, либо дурак, либо отчаявшийся. Они, очевидно, были в отчаянии.

Если якудза говорит о помощи слабым и борьбе с сильными, иногда его действия должны соответствовать словам.

Сайго велел Маруяме отвезти супругов не домой, а на ближайшую железнодорожную станцию. Сайго догадался, что пара сойдет с ума от беспокойства, если Сайго узнает их адрес. Он не хотел знать. Он не хотел знать имени этого человека. Потому что если он это сделает, то, когда наступят трудные времена, у него может возникнуть соблазн потребовать деньги обратно. Он знал себя.

Маруяма молча кивнул, проводил их до машины, припаркованной рядом со зданием, и отвез их на станцию.

Вернувшись, он выкурил сигарету в пустой комнате и лениво выпил остатки зеленого чая, который не допил мужчина.

Что же касается Сайго – чем были для него 20 тысяч долларов? Ничем. Эквивалент одной хорошей деловой сделки. Он мог занимать деньги у крупных компаний, и конечно, не возвращал их. Поэтому он решил, что ничего не потерял.

Конечно, он велел той семьей помалкивать об этом странном акте