Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

что это просто вопрос экономической необходимости: сокращающееся трудоспособное население и истощение ресурсной базы означают, что у страны нет выбора, кроме как восполнить дефицит людьми из-за рубежа. Иммиграция уже обеспечивает полные 100 % роста канадской рабочей силы. Но такой экономический подход был бы упрощенным взглядом на сложную проблему. Большая часть богатого мира годами теряет население, и тем не менее практически никто, кроме Канады, не испытывает энтузиазма по поводу увеличения миграции. Коренное население Германии также сокращается примерно с той же скоростью, что и канадское, и она принимает примерно такое же количество иммигрантов ежегодно, что составляет меньшую долю в относительном выражении, поскольку в Германии вдвое больше людей. И тем не менее две страны кардинально различаются в том, как принимается эта волна мигрантов.

Ни одна из пяти канадских партий, представленных в парламенте, не придерживается открыто антииммигрантской повестки. Пьер Пуалиевр, лидер консерваторов – второй по величине партии страны, – сдвинул свою партию дальше вправо, и за крайний популизм его иногда сравнивают с Дональдом Трампом. И тем не менее даже он публично заявляет, что «Консервативная партия поддерживает иммиграцию», и сам женат на иммигрантке из Венесуэлы.

В Германии разногласия по поводу миграции стали главной темой политики страны, что ярче всего проявилось в подъеме ультраправой партии «Альтернатива для Германии» (AfD), которая за одно десятилетие превратилась из экстремистской маргинальной группы без представительства в парламенте во вторую по силе партию в стране.

За Германией следует вся Европа. Сложно убеждать экономическими аргументами, когда возражения в основном носят культурный характер: массовый наплыв иностранцев размывает качества, которые делают людей теми, кто они есть. Для противников иммиграции главный вопрос не в том, какой частью собственного процветания мы готовы поделиться с чужаками или, наоборот, сколько можем получить от этих новых людей, а в том – кто мы?

В Скандинавских странах я слышал опасения относительно того, что иммиграция делает население менее светловолосым. В Дании я слышал, как одна женщина прямо спросила, способны ли приезжающие в страну иммигранты в полной мере понять, «каково это – быть датчанином», и не оказывается ли само понятие того, что значит быть датчанином, под угрозой, поскольку страна принимает все больше людей, все менее похожих на них самих.

Это настроение встречается не только в богатом мире. Население Китая сокращается быстрее европейского из-за демографической катастрофы, вызванной политикой одного ребенка, которая, по прогнозам экономистов, вероятно, запустит цепную реакцию, ударив по перспективам роста страны. И тем не менее никто не собирается поддерживать увеличение числа приезжих.

В Китае 1,4 млрд человек, из которых только миллион, или менее 0,1 %, – иммигранты. Сравните с 15 % в США, 19 % в Германии и 30 % в Австралии. Даже в Северной Корее доля иммигрантов выше, чем в Китае. В 2017 году лидер Китая Си Цзиньпин сказал тогдашнему американскому президенту Дональду Трампу: «Мы – изначальный народ, черные волосы, желтая кожа, передающиеся по наследству. Мы называем себя потомками дракона»[305]. Так что вопрос не в том, почему другие не больше похожи на Канаду, а в том, почему Канада не больше похожа на других? Ее демографический облик меняется не меньше, если не больше, чем в большинстве других мест[306]. У Канады самое маленькое население, рожденное в стране, среди всех стран «Большой семерки», и тем не менее она принимает больше мигрантов относительно своего населения, чем какая-либо из этих стран. И эти мигранты культурно отличаются так же, как те, которых не принимают другие популярные направления иммиграции, – большая доля приезжает из Азии.

Откуда приезжают канадские иммигранты?

Источник: Council on Foreign Relations (2024).

Дело во многом в том, что у немцев и китайцев устоявшееся понимание своей национальной идентичности, а канадскую идентичность определить намного труднее. Люди, которые называют себя канадцами, кажется, понимают, что воплощают изменчивое понятие, существующее в состоянии постоянного пересмотра. Это гибкая идентичность. В то время как другие культуры мучаются вопросом, как сохранить свою самобытность, канадцы с любопытством ждут, как будет выглядеть их обновленная версия, не сопротивляясь, а принимая ускоренные изменения в понимании того, что значит быть ими.

Такая открытость делает Канаду привлекательной для иммигрантов, которые опасаются, что в других местах их примут не так хорошо. Хинтон решил преподавать в Торонто отчасти из-за того, что его двое усыновленных детей из Перу и Гватемалы чувствовали бы себя там более желанными.

Эд Кларк с нескрываемой гордостью рассказывает, что трое его внуков наполовину китайцы, и вспоминает случай со встречи в Институте Брукингса, где он состоит в совете попечителей. «Сижу я на заседании в Брукингсе, выступает черная женщина, рассказывает об ИИ и говорит: „Давайте честно – это дело белых мужчин“. Я поворачиваюсь к соседу и говорю: показать вам фотографию исследователей из „Вектора“? Белый мужчина наверняка найдется. Думаю, одного смогу найти. Но у нас есть иранки, русские женщины. Смотришь на это и понимаешь – вот наше будущее».

Было бы ошибкой считать, что канадское отношение к иммиграции полностью объясняется врожденной открытостью к чужакам. География играет большую роль. У страны есть преимущество изолированности: самая богатая страна мира внизу, бескрайние океаны слева и справа, и льды на севере.

Мигранты, направляющиеся в США и Европу, могут пересечь границу пешком, и миллионы именно так и поступили. Чтобы попасть в Канаду, нужно хотя бы купить авиабилет. Этот простейший фильтр отбирает определенный тип иммигрантов: образованных, среднего достатка, законопослушных. Другие страны получают иммигрантов, которых не могут отвергнуть. Канада получает тех, кого хочет. В этом вся разница.

«Я специально изучала результаты исследований о разнообразии – помимо того, считаем ли мы это правильным. Действительно ли разнообразие повышает креативность? Результативность компаний? Все исследования единодушны, – говорит Валери Пизано, генеральный директор Mila. – Нет ни одного исследования в мире, которое противоречило бы утверждению: большее разнообразие ведет к большей результативности. Канада имеет это преимущество. И конечно, в сфере технологий и стартапов это видно особенно ярко».

Время покажет, сохранится ли этот энтузиазм по поводу иммиграции. В последние годы в Канаде произошли значительные изменения в отношении к приезжим[307]. Если в 2022 году только 27 % канадцев считали, что в страну въезжает слишком много иммигрантов, то к 2024 году эта цифра подскочила до 58 %, что стало самым высоким уровнем обеспокоенности иммиграцией с 1998 года. В ответ на изменения общественных настроений правительство значительно сократило планы по иммиграции, и пока вопрос о том, как эти меры повлияют на технологический сектор страны, остается открытым.

8

Канада повышает ставки в конкуренции за привлечение трудолюбивых мигрантов, упрощая им переезд. Иммиграционная система страны считается своего рода образцом, и ее часто сравнивают с достаточно сложным процессом, через который проходят иммигранты при переезде в другие страны вроде США.

Американская рабочая виза H1B работает как лотерея. В 2023 году примерно один из девяти заявителей получил разрешение на работу в США. В Канаде такие визы выдают без ограничений – страна примет столько работников, сколько может принять экономика. Американская система не учитывает квалификацию – все заявители равны, и менее квалифицированных кандидатов