Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

ушло 1,1 гигаватт-часа – около 92 лет потребления электричества среднего американского дома. Сторонники обучения с подкреплением, вроде Саттона, давно говорили, что в теории метод всегда работал, но нужны были более мощные компьютеры, чтобы можно было показать его полезность.

«Нужно понимать, что рост вычислительной мощности делает это возможным, – говорит Саттон. – Это необходимо, но недостаточно. Главный урок: с ростом доступной вычислительной мощности самыми мощными будут методы, которые масштабируются с ростом вычислительной мощности. Но такие методы еще нужно найти. Сама вычислительная мощность не сделает работу за вас».

Саттон считает, что обучение с подкреплением лучше подходит для создания более мощных ИИ-систем, чем конкурирующие методы. «Я не считаю глубокое обучение хорошим решением», – говорит он – и признаётся, что не впечатлен большими языковыми моделями вроде ChatGPT; приравнивать их работу к интеллекту означало бы обесценить смысл этого термина. «Я серьезно отношусь к интеллекту, – говорит Саттон. – Это самое мощное явление во Вселенной». И добавляет: «OpenAI имитирует людей, но это не интеллект. Это не способность достигать целей. Имитировать людей – не путь к мощному ИИ. Это привлекает внимание, но не дает настоящей силы».

Дело не только в OpenAI. Саттон разочарован тем, что выдается за прогресс в его области в США. «Кто в США пытается понять, как работает интеллект? – спрашивает он. – В университетах сейчас только и думают о практическом приложении, забывая про изучение разума. Печально».

Саттон считает, что Канада показывает в фундаментальных исследованиях лучшие результаты, чем можно было бы ожидать, во многом потому, что главный государственный орган финансирования исследований – Канадский совет по естественным наукам и инженерным исследованиям (NSERC) – работает совершенно иначе, чем американские агентства вроде Национального научного фонда. «Все получают небольшие гранты и могут заниматься тем, чем действительно хотят, не нужно придумывать ложные обоснования. Суммы скромнее, зато можно сосредоточиться на важном».

По мнению Саттона, в подходах к ИИ в США и Канаде есть философские различия. В США акцент на коммерции – лидируют компании, ищущие практические решения. В Альберте же больше интересуются фундаментальными вопросами о природе разума.

«Я считаю себя частью давней традиции исследований, пытающихся понять разум, – есть фундаментальные вопросы, и мы не знаем, как на них ответить, – говорит он. – А есть другой подход: нужно добиться результата любой ценой. Мы не особенно будем понимать, как это работает, но это будет работать, будет впечатлять; цель – создать ажиотаж, а не ответить на вопросы, стоящие десятилетиями и веками».

В 2022 году Саттон представил «Альбертский план исследований ИИ» – план из 12 шагов, – чтобы поставить исследовательское сообщество Эдмонтона в авангарде решения загадки интеллекта. Он считает, что вероятность появления искусственного интеллекта человеческого уровня в этом десятилетии составляет 25 % и его исследовательская группа будет той, кто этого добьется. «Понимание интеллекта – величайшая научная награда, которая вскоре может оказаться достижимой, – сказал он переполненной аудитории на лекции, организованной Amii летом 2022 года. – Альбертский план – прямой штурм этой великой цели».

«Сложно оценить масштаб – это как возникновение жизни на Земле, – считает он. – Момент, когда жизнь осознает себя и начинает создавать новую жизнь не копированием, а сознательным проектированием».

7

Общее мнение таково: Канада обязана лидирующими позициями в ИИ главным образом трем людям – Джеффри Хинтону, Йошуа Бенжио и Ричу Саттону. Сначала появились трое ученых, затем их аспиранты, затем прорывы вроде AlexNet, затем крупные технологические компании в поисках талантов, затем большие институты и дорогие компании и, наконец, большие деньги. Но все началось с трех ученых.

С одной стороны, это показывает силу отдельных личностей изменить значимость целой страны в ключевой области технологий. Но с другой стороны, это история не только триумфа отдельных людей, но и политики, создавшей условия для их появления. Если Канада трижды сорвала куш в области ИИ, то во многом потому, что годами скупала все лотерейные билеты. Подъем технологического сектора – продукт не удачи, а продуманной государственной политики, десятилетиями проводящей смелый социальный эксперимент по поиску лучших умов мира и привлечению их в Канаду.

Все три пионера ИИ – иммигранты в первом поколении: Джеффри Хинтон родился в Великобритании, Йошуа Бенжио во Франции, Рич Саттон – в США. Это норма, а не исключение – большинство звезд канадской технологической сферы также приехали из-за границы. Алекс Крижевский, соавтор Хинтона по AlexNet, родился на Украине. Другой соавтор, Илья Суцкевер, родился в бывшем Советском Союзе.

Тобиас Лютке, самый известный предприниматель страны, основавший Shopify с капитализацией 200 млрд долларов – самую дорогую компанию, вышедшую из Канады в XXI веке, – родился в Германии. Кристиан Уидрук, основатель Xanadu – известной компании в сфере квантовых вычислений, – родился в Австралии. Рохам Гарегозлу, основатель Dapper Labs – самой дорогой частной техкомпании Канады, – родился в Иране.

Их прибытие в Канаду не случайность, а результат целенаправленных усилий сменявших друг друга канадских правительств заселить огромную, но малонаселенную страну зарубежными талантами. Канада – вторая в мире страна по территории. Земли у нее почти как у всей Европы, но населения всего 40 млн человек – примерно как в Калифорнии. Плотность населения Канады одна из самых низких в мире – около четырех человек на квадратный километр. Сравните с Бангладеш (1300 человек на квадратный километр) или Сингапуром (8000). При этом население, рожденное в Канаде, продолжает сокращаться: уровень рождаемости ниже уровня воспроизводства, почти вдвое меньше мирового среднего.

Увеличение иммиграции давно считается решением проблемы демографического дефицита. Еще в 1960-х страна закладывала основы уникальной иммиграционной системы среди стран, принимающих мировых мигрантов. Если цель иммиграционных служб большинства стран – не пускать людей, то в Канаде – привлекать их, ставя амбициозные цели по количеству ежегодно принимаемых иммигрантов.

Канада принимает примерно столько же легальных иммигрантов, сколько США, – около 450 000 человек в год, хотя население у нее в 10 раз меньше. Почти четверть населения страны родилась за границей, и прогнозируется, что через 20 лет треть всех канадцев будет иметь иммигрантские корни. Уже сейчас более половины жителей таких городов, как Торонто, Миссиссога и Брэмптон, рождены за границей – гораздо более высокая доля, чем практически в любом другом городе мира.

Некоторые сторонники иммиграции предлагают цифры, на порядки превышающие нынешние уровни. В 2014 году Доминик Бартон, тогдашний глава McKinsey, создал лоббистскую группу, позже названную Century Initiative, – смелый, но спорный план увеличить население Канады к концу столетия до 100 млн человек. Инициативу поддержали корпоративные тяжеловесы из BlackRock и аналогичных структур. Проект предполагал создание мегарегионов в азиатском стиле и рассматривал «способность к сосуществованию» как сферу исследований.

«У нас есть иммиграционная стратегия: если все умные люди мира хотят жить в Канаде, почему бы им не позволить? – говорит Эд Кларк. – Мы принимаем 400 000 иммигрантов в год, 325 000 из них – высокообразованные люди, которые хотят сюда приехать. Чем они плохи?»

Звучит как разумная стратегия, и можно было бы предположить, что так поступают все популярные у мигрантов страны. Но это не так. Канада – радикальное исключение в плане открытости к иностранцам, и страна сохраняет широкую общественную поддержку иммиграции в то время, когда большинство стран закрывают двери.

Легко можно было бы прийти к выводу,