Читать книгу - "Очень важные люди. Статус и красота в мире элитных вечеринок - Эшли Мирс"

интервью у одной тридцатилетней девушки, которая постоянно тусовалась с промоутерами. В клубах она всем говорила, что ей двадцать восемь лет. И она так сильно переживала за свой возраст, что заставила меня написать ей расписку о том, что я ни в коем случае не упомяну в своей книге ее имя.

Чтобы иметь пропуск на бесплатные вечеринки, девушкам нужно было следить не только за телами, но и за своими отношениями, особенно с мужчинами. Промоутеры были экономически замотивированы дружить с девушками, но иногда у девушек появлялись взаимные чувства, как было с Ниной и Тиболтом, Джейн и Селией, Норой и Дре. И порой разобраться, насколько настоящими были эти отношения, было невероятно трудно.

– Считаю ли я, что промоутеры – мои друзья? Нет, – вздыхала Реба, которая уже десять лет тусовалась с одними и теми же промоутерами. – Мне кажется, считать их друзьями по-настоящему трудно. Есть определенные вещи, которыми я никогда с ними не поделюсь.

Например, тем, что ей двадцать восемь лет, а еще ее фамилией, она скрывала эту информацию как от промоутеров, так и в соцсетях.

Чтобы справляться с потенциальной фальшивостью этих отношений, Беатрис делала вид, «что она дурочка», это помогало ей умышленно не знать свою ценность для промоутеров вроде Тоби:

– Я стараюсь многое не знать, просто я не хочу думать о том, что вот я выхожу тусоваться с кем-то, кого считаю своим другом, а он за это заработает двадцать пять долларов. Очень странно об этом думать. Ну и мне неприятно знать, что я обязана пойти куда-то, чтобы кто-то не потерял свои деньги.

На самом деле я обнаружила, что девушки и промоутеры редко делали явными свои мотивы, хотя в интервью они спокойно в этом признавались. Большинство девушек не имели ни малейшего понятия о том, сколько зарабатывали промоутеры. Они редко вникали в финансовые вопросы. А еще многие девушки, с которыми я общалась, считали, что промоутеры зарабатывают намного меньше, чем они зарабатывали на самом деле.

Девушки относились с подозрением не только к промоутерам, но и к другим мужчинам, которых они встречали в клубах. Реба считала, что в Нью-Йорке быть привлекательной женщиной это: «Палка о двух концах. Потому что, с одной стороны, ты получаешь много привилегий вроде бесплатного прохода в клубы и так далее, а с другой стороны, к тебе относятся только определенным образом». Она подозревала, что некоторые из мужчин, с которыми она встречалась, были с ней только из-за ее внешности, то есть она была нужна им исключительно для того, чтобы показать ее на мероприятиях и выходах в свет. Бывшая модель Лаура, а теперь дизайнер ювелирных украшений описывала подобных мужчин неприятным словом modelizer – мужчины, встречающиеся только с моделями.

Точно так же двадцатидвухлетняя Элеонор, выпускница факультета мод, очень критично относилась к мужчинам, которых встречала на вечеринках. Она начала тусоваться, когда была первокурсницей в Parsons School of Design. Ее университетские друзья познакомили ее с миром промоутеров, и, хотя она моделью и не была, все же она была худой и красивой, и рост ее был почти сто семьдесят сантиметров.

– Я всегда носила высокие каблуки, – сказала она, указывая на свои десятисантиметровые туфли от Jeffrey Campbell. Она тусовалась почти каждый вечер, пока училась на первом курсе, так что успела познакомиться почти со всеми фейс-контрольщиками, владельцами клубов и ресторанов, а также с рядом возрастных богатых клиентов. Она описывала этих мужчин-клиентов как «милых ребят, которые не были промоутерами, но очень хотели заказать столик в клубе и очень хотели ходить в четырехзвездочные рестораны со мной и моими подружками, а еще хотели за все платить». Теперь она редко куда-то ходит с промоутерами, потому что они стали преградой на ее пути к эксклюзивной ночной жизни.

И хоть Элеанор самостоятельно, без промоутеров, которые на ней могли бы наживаться, тусуется на ночных вечеринках, она все равно затрудняется дать оценку подлинности ее дружбы с обеспеченными мужчинами. Так было с сорокадвухлетним Заком, косметическим дантистом, которого она описывала сначала как «хорошего друга». Зак был красивым и богатым, а еще у него были шикарные связи с рестораторами и владельцами клубов. Элеанор нравилось с ним тусоваться. Он часто угощал ее ужином и напитками, а иногда они просто смотрели спорт по телику в его апартах. У них не было физической связи, но все же их отношения были похожи на сделку, и это беспокоило Элеанор.

– Приходится говорить себе, что все ок, но Заку сорок, а он предпочитает компанию людей, которые его в два раза моложе. Получается что-то не так, понимаешь? Но я его люблю. Он хороший друг. Он обо мне заботится, и все такое. Но при этом я все время думаю: а если бы я не была худой и симпатичной, он бы стал со мной дружить? Вероятно, нет. И эта мысль всегда существует, живет где-то в моей голове.

Правдивость этих мыслей подтвердилась, когда она захотела пригласить несколько своих подруг из Нью-Джерси, которые выглядели самым обычным образом, пойти с ними на ужин, а Зак отказал ей.

– Такое ощущение, что они даже не хотят, чтобы их просто видели в обществе простых, недостаточно симпатичных для них людей, – говорила она, – это мерзко.

И все же Элеанор продолжала тусоваться с Заком и другими богатыми мужчинами, потому что только так она могла позволить себе посещать первоклассные развлекательные заведения.

– Если бы я могла купить все, что мне вздумается, это было бы совсем другое дело. Но я знаю, как это обойти, понимаешь? Я ведь очень люблю тусоваться. Я обожаю ночную жизнь. Я люблю Нью-Йорк и все такое. И я чувствую, что мне невероятно повезло, потому что я нашла людей, которые в большей степени от меня ничего не ждут, ну кроме моего присутствия.

Поддерживать желанность твоего присутствия – значит наряжаться, надевать туфли на высоченных каблуках, сидеть на диете. Девушки ощущали на себе постоянное давление, потому что надо быть привлекательными, они говорили: «Иначе никто не захочет нас вывести».

И все равно Элеонор говорила:

– Я не считаю, что меня вот прям используют. – Она запнулась и добавила: – Ну понятно, что меня используют, но все используют друг друга, так что.

– А ты их используешь? – спросила я.

– Конечно, я же не могу себе позволить поход в четырехзвездочный ресторан. Я не могу даже позволить свой любимый коктейль в любимом клубе.

Используй и оскорбляй

Рокко тратил достаточное количество своего времени на то, чтобы убедить девушек пойти с ним, для этого он рассылал