Читать книгу - "История Австралии - Ким Владимирович Малаховский"

Папуа и Новая Гвинея были отделены друг от друга не только юридически, но и по существу. Не разрешалось свободного перемещения из одной территории в другую не только для коренных жителей, но и для европейцев. Существовало даже два разных языка межгруппового общения коренного населения территорий: в Папуа — полицейский моту, а в Новой Гвинее — пиджин-инглиш.

Что касается системы управления, то и колония Папуа, и подмандатная территория Новая Гвинея управлялись совершенно одинаково — на старый колонизаторский манер, хотя Австралия дала торжественное обещание Лиге Наций готовить подмандатную территорию к получению самоуправления.

В соответствии с мандатом Австралия управляла Новой Гвинеей как составной частью своей территории. Германские законы были отменены. Вместо них стали действовать австралийские федеральные законы, законы штата Квинсленд, а также обычное право коренных жителей территории в отношении землевладения, охоты и рыболовства.

Но условия мандата требовали от Австралии еще и выполнения «священной миссии»: развития населения территории. Потому-то в Акте о Новой Гвинее 1920 г. указывалось, что австралийское правительство будет делать все возможное для материального и морального благополучия коренных жителей и их социального прогресса.

В течение двадцатилетнего пребывания Новой Гвинеи под австралийским мандатом в политическом положении территории не произошло никаких прогрессивных изменений. В первые 12 лет не существовало даже самого эфемерного декорума представительных органов, таких хотя бы, как в Папуа.

По Акту 1932 г. о Новой Гвинее, на территории взамен совещательного органа при администраторе был образован Исполнительный совет, который состоял из чиновников колониальной администрации и одного назначенного неофициального члена. Был создан, и Законодательный совет, в который наряду с колониальными чиновниками входили 7 неофициальных членов. Все неофициальные члены обоих советов являлись европейцами.

Местное управление в Новой Гвинее осталось без изменений. В деревнях сохранялись лулуаи и тултулы. В некоторых местах лулуаи назначались начальниками над несколькими деревнями, в этом случае власти выдавали им палки с серебряными набалдашниками. Австралийская администрация платила лулуаям маленькое жалованье. Они получали указания от патрульных офицеров, время от времени наезжавших в деревни.

Административно Новая Гвинея делилась на районы. Накануне японского вторжения в период второй мировой войны существовало 7 таких районов: 3 на самой Новой Гвинее, 4 — на сопредельных островах.

Делались робкие попытки создать деревенские советы. Они были образованы после 1935 г. в нескольких деревнях, но в дальнейшем этот процесс не получил никакого развития.

Не произошло сколько-нибудь существенных изменений и в экономике подмандатной территории. Как и немецкие хозяева Новой Гвинеи, австралийцы очень мало знали об управляемой ими территории. Фактически под их контролем находились небольшие районы вокруг Рабаула и Кокопо на Новой Британии, Маданга и Аитапы — на Новой Гвинее, часть острова Бугенвиль, остров Манус. В 1921 г. австралийцы имели представление лишь об 74 части своей подмандатной территории. Европейское влияние распространялось не более чем на 15 — 20 км от побережья в глубь острова.

Главным объектом внимания европейцев по-прежнему являлась копра. Австралийские власти пытались наладить производство других видов сельскохозяйственных культур, имевших экспортное значение. С этой целью в 1923 г. была введена должность директора сельскохозяйственного производства. Спустя несколько лет в различных районах подмандатной территории появились плантации хлопка, кофе и оливковых деревьев, но это не изменило положения. Накануне японского вторжения на Новую Гвинею в период второй мировой войны плантации кокосовых пальм занимали 233 тыс. акров (общая площадь европейских плантаций составляла тогда 243 тыс. акров). В период между двумя мировыми войнами объем экспорта копры, так же как и ее стоимость, претерпевал значительные изменения. Но если экспорт копры в основном имел тенденцию к повышению, то ее стоимость, напротив, к понижению. Так, в 1921 г. было экспортировано 23,7 тыс. т копры и получено 1,3 млн. долл., в 1928 г. — соответственно 62,3 тыс. т и 2,4 млн. долл., в 1938 г. — 73,7 тыс. т и 1,7 млн. долл.

В 1921 г. контроль за производством и экспортом копры на подмандатной территории перешел в ведение специально созданного для этой цели бюро. В 1923 г. через бюро было экспортировано 25 тыс. т копры (общий экспорт этой продукции составил 32,6 тыс. т). После 1926 г. плантации опять перешли в руки частных компаний и отдельных лиц.

В первой половине 20-х годов экспорт копры составлял 96% общего вывоза с подмандатной территории. Со второй половины 20-х годов положение коренным образом изменилось, несмотря на то что копра продолжала оставаться важным экспортным сельскохозяйственным продуктом. В 1938 г. экспорт копры составил лишь 7з всего экспорта Новой Гвинеи.

Ведущим экспортным товаром стало золото. В период германского господства золотоносных месторождений на территории Новой Гвинеи найти не удавалось. Немцы говорили, что все золото на острове досталось англичанам, а затем австралийцам, захватившим Папуа.

После получения мандата на Новую Гвинею австралийцы в 1922 г. впервые обнаружили золото в районе рек Уариа и Булоло. Но «золотая лихорадка» началась в 1926 г., когда золото нашли в районе Эди-Крик, притока Булоло. Туда хлынули сотни людей. Места были труднодоступные. Снабжение шло через селение Саламауа, от которого до приисков добирались 8 дней. Золотодобыча никем не регулировалась, поэтому между золотоискателями происходили острые споры и столкновения. Вследствие антисанитарных условий на приисках вскоре началась эпидемия дизентерии. Австралийское правительство вынуждено было назначить в марте 1927 г. специальную комиссию. В том же году началось строительство двух дорог до приисков, но положение не улучшилось. Тогда австралийские власти решили использовать авиатранспорт для связи районов золотодобычи с внешним миром. По воздуху доставлялись оборудование, строительные материалы, продовольствие и необходимые товары для населения приисков, среди которого в начале 30-х годов было 700 европейцев и 6 тыс. коренных жителей. К этому времени вся золотодобыча перешла в руки нескольких крупных компаний, ведущими среди них были две: «Булоло голд дреджинг» и «Нью Гвини голдфилдс».

Через некоторое время золото было найдено в районе реки Пурари, а в 1937 г. — в районе реки Сепик. Размеры золотодобычи, естественно, быстро увеличивались. Если в 1926 г. было добыто 10,6 тыс. унций золота на сумму 50,3 тыс. долл., то в 1928 г. — 113,9 тыс. на сумму 512,4 тыс., в 1936 г. — 302,6 тыс. на сумму 3,7 млн., а в 1938 г. — 410,1 тыс. унций на сумму 4,1 млн. долл.

Поскольку золотодобывающие компании уплачивали австралийским властям в виде налога 5% стоимости всего добытого золота, у администрации подмандатной территории появился источник дохода. В 1939 г., например, доходы подмандатной территории Новая Гвинея составили 1 млн. долл., тогда как колонии Папуа — 290 тыс. долл. После 1926 г.