Читать книгу - "Попаданец. МУР. 1922 год - Вадим Владимирович Чинцов"

Сестры забросали меня вопросами:

— Степа, ты же раньше сторонился этого Никодима, старался с ним не связываться, как же ты вдруг осмелел? Ты же знаешь, что он постоянно с ножом ходит.

Я развел руками:

— Хватит бояться этих Никодимов, у меня вон, кулаки какие! И вообще я завтра в милицию иду на работу устраиваться. Меня после этого этот алкаш кругами обходить будет.

Мама появилась еще засветло, выложив на табуретку сверток, пахнущий селедкой и сверху положила небольшой кирпичик хлеба и еще один сверток, в котором оказались четыре картофелины, которые отварили на новом примусе. А когда мы поели, протянула завернутый в газету документ, свернутый в трубку:

— Ну что, Степка, возьми направление от парткома.

Я развернул свернутый лист и довольно ознакомился с его содержимым. С такой характеристикой, которую мне выдали коммунисты университета, я вполне мог рассчитывать на службу в ГПУ, а не то что в наркомате внутренних дел.

Эрика с восторгом посвятила мать в недавние события в коридоре и мать покачала головой:

— Степа, держись от таких уродов подальше!

Я посмотрел на остатки селедки и задал матери, поставившей на огонь чайник, вопрос:

— Много вам сейчас в университете платят?

— Как учитель высшей категории я получаю сорок пять рублей червонцами, введенными после денежной реформы, плюс надбавки за дополнительные часы. Выходит в месяц около семидесяти-девяноста рублей. Из них на обучение девочек я теперь буду отдавать почти восемь рублей ежемесячно, плюс рублей двадцать в год на их обеденное питание уходит. Ты же знаешь, что официально обучение в советской школе бесплатное, однако на практике из-за тяжёлого финансового положения страны к концу этого года вынуждены ввести временную плату за обучение в школах Первой и Второй ступени. Я поспрашивала, сколько ты в своем МУУРе будешь получать. — я вопросительно посмотрел ей в глаза и мама усмехнулась — Основной оклад агента уголовного розыска составляет тридцать восемь рублей шестьдесят одну копейку, а с учетом надбавки за нагрузку ты будешь получать всего пятьдесят семь рублей девяносто копеек. Ну что, не передумал податься в сыщики, Пинкертон ты мой начинающий? Это «ответственные работники» центральных советских органов получают дополнительно к окладу определённый набор продуктов — мясо, масло, сахар, рис и другое.

Я покачал головой:

— Не передумал.

Я сегодня приценивался к имеющимся в продаже продуктам и теперь я прибалдел от несоизмеримости зарплат и цен: хлеб (фунт, около 409 г) — 15–20 рублей, квашеная капуста (фунт) — 3 рубля, за 1 килограмм — ржаная мука — 15–20 рублей, овсяная крупа — 20 рублей, картофель — 10 рублей, репчатый лук — 15 рублей, сахар-рафинад — 170 рублей, сливочное масло — 80–100 рублей, мясо — 80–100 рублей, соль — 65 рублей, подсолнечное масло (литр) — 65 рублей, сельдь за штуку — 25 рублей, рыба (фунт) — 25–30 рублей, молоко за бутылку — 10 рублей, яйца (десяток) — 4–6 рублей.

Я невольно задумался как мне на эти смешные деньги жить, но подумал, что некоторые живут еще хуже. Так, средняя зарплата в промышленности в 1922 году составляет около 21 рубля, а в декабре этого года будет введён налог на кино, что свидетельствует о серьёзных финансовых трудностях в стране. Введение платы за обучение в школах в этом году лишь частично решало проблему финансирования образования.

Сон сначала долго не шел — шишка на голове пульсировала болью. Но все же незаметно для самого себя я отключился.

Сон был ярким, в нем постоянно всплывали мои прошлые дела. В те годы сотрудники «разбойного» отдела оказались на самой передовой борьбы с преступностью: после введения закона о кооперации, легализовавшего, по сути, теневой бизнес, криминальные группировки, специализировавшиеся на вооружённых грабежах, стали плодиться, словно грибы после дождя. Так что работы у меня и моих коллег хватало. Ну а кроме того, мне приходилось раскрывать сложнейшие преступления, в которых были замешаны высокопоставленные и весьма влиятельные люди того времени.

Одна из самых громких криминальных историй «перестроечного» времени — нападение на мастерскую Зураба Церетели. Сообщение об этом поступило в МУР в один из октябрьских дней 1987 года. Поскольку Церетели в горбачёвскую эпоху считался придворным художником и водил дружбу с первыми лицами государства, история с ограблением его мастерской тут же приобрела особый резонанс. Все дела, которыми на тот момент занимался «разбойный» отдел, приостановили, а на место происшествия по приказу начальства немедленно выехала группа лучших сыщиков МУРа. Параллельно дело вели и сотрудники КГБ СССР.

Самого Церетели в тот момент в мастерской не оказалось: он находился в Женеве, оформлял интерьер помещения, где планировалась встреча Михаила Горбачёва и Рональда Рейгана. В мастерской скульптора в Москве постоянно находились три человека: супружеская пара, следившая за чистотой и порядком, и шофёр, который доставлял продукты и всё необходимое для работы. Разбойное нападение произошло ночью. Какие-то люди проникли в мастерскую, ударили шофёра несколько раз ножом, затем вынесли из помещения новенькую импортную видео- и аудиотехнику.

Осмотр места происшествия показал, что попасть в мастерскую Церетели можно было лишь через дверь — на окнах стояли решётки, распилить которые без автогена не представлялось возможным. Однако и замок на входной двери не тронули. Значит, дверь преступникам открыли изнутри. При этом супруги в один голос твердили, что никого не впускали, ничего не слышали, а проснулись только от воплей раненого шофёра.

Следствие зашло в тупик. Супруги явно что-то скрывали или недоговаривали. А шофёр находился в палате Боткинской больницы, и доступ к нему ограничили. И тогда в больницу под видом пациента отправился один из сотрудников, его подселили в палату к шофёру, что бы тот мог вызвать подозреваемого на откровенность. Эту миссию блестяще исполнил сотрудник «разбойного» отдела МУРа Алексей Белов. Из разговоров с шофёром стало ясно, что на самом деле произошло в ту роковую ночь в мастерской Церетели.

Выяснилось, что шофёр принадлежал к людям нетрадиционной сексуальной ориентации. Он регулярно посещал все злачные места Москвы, где бывал соответствующий контингент. Как-то раз он познакомился с молодым, модно одетым парнем и привёл его в мастерскую для любовных утех (в отсутствие Церетели он делал это неоднократно). По словам шофёра, в мастерской они выпили вина, после чего он отключился. А когда очнулся, увидел перед глазами нож…

Модно одетого парня довольно быстро вычислили. Им оказался хорошо известный московской милиции представитель нетрадиционной сексуальной ориентации. При обыске в его квартире нашли один из похищенных у Зураба Церетели видеомагнитофонов. На допросах парень признался, что действительно бывал в мастерской Церетели, видел заграничную технику и рассказал об этом своим приятелям. Тогда-то дружки и решили почистить мастерскую