Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

ты. И вот уже и Алешенька мой в прошлом. И надо, чтобы сердце всё вынесло. Особенно у тебя, ведь у тебя вся жизнь впереди.

Целую тебя, дорогая моя девочка. Сережа.

Наташа ответила Спасскому, но ее письмо не сохранилось. Возможно, оно пропало при обыске, когда Спасского арестовали в 1951 г. Содержание этого письма можно представить себе по отрывку из повести Наташи Роскиной «Детство и любовь», опубликованной в журнале «Звезда» № 6 2015:

«Зимой 1943 года Алеша заболел. Он лежал с отчаянной головной болью и высокой температурой. Я вдруг сказала, что у него менингит. Пришел врач и подтвердил это. Менингит оказался туберкулезным, то есть таким, от которого спасенья тогда не было. Алешу положили в больницу, и через неделю он умер. Без сознанья он был только последние часы, а до этого стонал и мучился. Я гладила его по лбу. Ему казалось, что боль от этого стихает. «Не уходи! Не уходи!» – молил он, и я все гладила, гладила часами его жаркий лоб. Наконец пальчики его последний раз пробежали по краю одеяла, как по клавиатуре, – и замерли. Он как-то всхлипнул и затих.»

Лиду всегда саднило, что она уже после Алешиной смерти, не зная, что произошло, писала матери ерундовское, совершенно обычное письмо.

237. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в г. Йошкар-Ола). 3 февраля 1943

Дорогая моя мамуся, на днях получили твое письмо от 12/I, письма идут более двух недель, это грустно. За последнее время я тебе несколько раз писала, но сейчас уже более 10 дней молчала. Это объясняется тем, что у Катюши и Жени был грипп, Катюша поправилась сразу, а у Жени после двух дней дикого лающего кашля, который бывал у него и дома, сделался глубокий бронхит, так что мне дали даже справку и я свои три длинных дня провела тоже дома, а дома дело до писем не доходит. Сейчас он уже здоров и завтра идет в школу. У него сейчас тоже утренняя смена, так что все будут уходить с утра. За время болезни Катюша честно штопала чулки, чинила белье, и в общем много успела. Женя тоже штопал, он неплохо это делает, но предупредил нас, что это только пока он лежит, а то ему с новыми коньками некогда. У него много товарищей в доме разного возраста, и он со всеми находится в деловых отношениях, всегда что-то обменивает и кругом заморочен. У Сережи нет никого и чтение его по-прежнему целиком поглощает. У Катюши есть подружки, но у нее нет времени с ними гулять, а когда у нее есть минутка, она тоже очень любит читать. Так как Мару тоже от печатного слова не оторвать – а я совершенно разучусь читать скоро, то в сердитые минуты я готова устроить всем книгам аутодафе. Возвращаясь домой в 9 часов вечера, я готовлю обед на завтра, а ужин в дни моего отсутствия они мастерят себе сами. Сейчас у нас прекратили выдачу обедов для членов семьи и мы имеем на всю семью только два обеда без вырезки талонов весьма среднего качества. Обычно первое со вторым соединяется и это наше первое на ужин, а на второе едим картошку иногда «per se»[522], что называется, иногда с редькой или грибами. Карточки нам отоварили и благодаря различным своевременным мероприятиям мы получили порядком продуктов, а главное имеем сливочное масло на утро. Хлеб мы получаем половину белым, я давно уже заручилась справками для себя и для Жени, и сейчас он есть бесперебойно. Но несмотря на все это дети большей частью голодны и способны съесть гораздо больше, чем им предлагается, уж очень мало питательная вся эта пища.

В лаборатории работы у меня мало, план моего начальника[523] пока что не удался и я на прежнем положении лаборанта, но все что он может сделать, чтобы меня отметить, он делает, и мне даже неловко перед другими. Получила я между прочим шелковое комбине по ордеру, которое явится основой для обмена на овощи при первом удобном случае, так как мне совсем нечего менять. Получили ли вы посылку, которую я вам послала через Леночку Ральбе с тестем М. З. Хейфица, который ехал в Казань в командировку? Я уже писала тебе, что углекислый аммоний, который я послала тебе, оказался потом не углекислым, а щавелевокислым, и я не уверена, годится ли он для теста, я проверю на маленьком количестве (я тебе писала, чтобы ты им не пользовалась пока, а держала отдельно).

У Мары опять начались всякие перемены, ему предлагают ехать в Москву, но он отказался пока, это очень сложно сейчас. Приехал Френкель из Новосибирска, привез нам живой привет от Женечки и табачок. Как у Гоги с табаком? Мы в основном курим самосад.

Крепко вас целую, дорогие. К Наташе и Гоге предъявлю скоро формальный счет.

Мара шлет привет. Лида

238. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из г. Йошкар-Ола в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 15 февраля 1943

Дорогая Лидусенька! Вот уже третья неделя пошла, как я несу свое горе, а мы еще никак не можем списаться: туда и обратно письмо идет 24 дня – это ужасно. Вероятно вы получили мои письма: 1 Сереже, два адресовано Катюше, одно вам с Марой и одно Маре к рождению[524]. Теперь мне еще меньше хочется писать чем когда-либо. Наташа бюллетенила и все эти дни сидела дома с бронхитом, но сегодня она вышла на работу, и мне очень тоскливо. Наташе просвечивание показало лишь сильный бронхит, но врач велел просвечивание повторять и вообще следить за ней. Она простудилась еще в январе, а на похоронах была жестокая ветреная погода и мы все простудились. Не знаю, когда попаду на кладбище: мороз с ветром стоит все время. Лидочка, кто мог думать, что может случиться такое непоправимое горе? От тебя давно не было письма. Я знаю, что тебе очень некогда и не обижаюсь. Просто хотела бы знать, все ли у вас благополучно, все ли здоровы. Начала ли ты новую работу и что с твоим питанием? Напиши непременно, что с Мариным обедом.

Обнимаю всех вас.

239. С. Д. Спасский – Наташе Роскиной (из г. Молотова в г. Йошкар-Ола). 17 февраля 1943

Милая Натусенька! Только сейчас я получил наконец твое письмо и одновременно письмо Гоги, отправленное еще при жизни Алеши. Срочной его телеграммы я не получил совсем. Единственно, что дошло до меня – это телеграмма о смерти. Тогда я написал письма тебе и Розе Наумовне. Вероятно, они дошли до