Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

Маре и детям. Мама227. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в г. Йошкар-Ола). 18 ноября [1942]

Дорогие мои, с введением у меня ночных смен, я окончательно сбилась с ног, и так как работа есть и часто много, я ни там, ни дома не успеваю писать. Я-то болела три дня ерундовым гриппом, а вот Женя уже 10 дней болен, причем диагноз печеночного заболевания был поставлен только на пятый день врачом-гинекологом. Легко можете себе представить, какое это мучительное заболевание для Жени – у него бывают припадки сильных болей, и для меня в смысле диеты.

Мара со вчерашнего дня в госпитале, сейчас идет операция, бегаю туда, ношу ему еду, которую дети приносят из столовых, весь день в бегах, а ночью на заводе! Когда кончился огородный сезон, я думала начать новую жизнь, но всё получается, что новая жизнь почему-то отодвигается куда-то.

Сейчас бегу менять чекушку на сахар – главное Женичкино питание, цена на него 700–800 р. кило, то есть неподъемная.

Я стала хуже работать на заводе, путаю и забываю, просто стыдно, вчера сделала грубейшую ошибку.

Нам достали дрова, так что вечером топим для ужина, а утром ребята большей частью уходят голодные.

Из твоих писем, мамуся, я извлекаю больше, читая между строк. Ты еще обживаешься, а мы, салдинские старожилы, [нет следующего листа]

228. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из г. Йошкар-Ола в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 21 ноября 1942

Дорогая Лидусенька! Что с Марой, состоялась ли операция? Хотелось бы поскорей, если она неизбежна. Как его здоровье сейчас?

Очень меня обрадовало известие, что Женичка[514] тебе прислала масла. Это очень важный продукт и иметь его хоть маленький запас просто счастье. У нас дело ни до каких запасов не доходит, а наоборот недавно со мной случился скандал (моя рассеянность тебе известна): я обронила хлебные карточки на 6–7 дней, в общей сложности 13 кг хлеба. Ты воображаешь мое отчаянье? Осталось у нас 800 гр в день, которыми мы перебивались, но спасла твоя мука: мы ее хранили «про черный день», а тут пришел черный день, и мы ее здорово подъели. Я пекла лепешки с примесью мороженой картошки и, представь себе, это вкусно. Имей в виду на случай надобности. Картофель, конечно, дорожает и уже обходится 13 руб. за кг. Но все это пустяки по сравнению с крупным событием, которое произошло у нас. Дело в том, что недавно проводилась мобилизация в ФЗО и брали поголовно всех ребят кроме слабых по зрению[515]. Это год, после которого следует Наташин год и мобилизация наступить может внезапно. Самое ужасное, что ребят отсюда отсылают в другие города, и такая перспектива нас всех очень встревожила. Целый ряд молодежи поступил на работу в Гошину организацию, чтобы не расставаться со своей семьей, и мы поступили так же. Наташа поступила ученицей в О. Т. К.[516], но ей там не понравилось, надо надеяться, что её удастся устроить на более интересную работу. День в ближайший год шестичасовой, и план таков, что учиться Наташа будет экстерном. Удастся ли ей? Покажет будущее. Опыт с Надюшей[517] я не забыла, но здесь положение было очень угрожающим. Решать надо было самим, а ответственность все-таки не шуточная. Как бы вы поступили на нашем месте? Сама Наташа и боялась, и колебалась, и, конечно, послушалась бы любого совета. Есть ли у вас известия от Белки? Можете себе представить, я от нее не получила ни единой строчки с момента отъезда из Перми, а я ей писала многократно и даже телеграфировала. Просто не знаю, как себе объяснить такое непонятное явление, а теперь еще вопрос с продажей Надюшиной шубы, о чем я ее просила. За вещами для лагеря в Ленинград ездила Софья Сам. Острова, и я ее просила от Нюши вещи (по списку) передать Беллочке в расчете на то, что я их скорее получу, чем от Нюши. Против ожидания опыт удался и теперь я жду денег за продажу шубы. Может быть, удастся переправить вещи Рае в Казань. Между прочим, Лена, конечно, не приехала к нам погостить, как предполагала. Вероятно, она уже служит и связана теперь.

Лидочка, довольна ли ты своей службой?

23 ноября. На всякий случай прошу тебя писать «до востребования». Может быть, письма пропадают у здешнего почтальона. Попроси детей написать, как они живут и учатся? Гога и Фрида по-прежнему проявляют такую заботу обо мне, что я даже имею огорчение: они требуют, чтобы я ела лучше всех, больше всех, в ущерб детям. При этом Гога проявляет такой деспотизм, что с ним нельзя бороться, и я проглатываю все с угрызениями совести. Свой обед ИТР Гога отдает мне, сам питается кое-как, а спорить нельзя – приходит в бешенство.

Семейная жизнь у них далеко неважная и радости мне не доставляет.

Сейчас у нас есть уже радио, топор, колун[518], и исправлена плита. Сервировка оставляет желать многого, а на кухне просто бедствие от недостатка посуды. Вода теперь далеко, стирать не в чем, мыла нет, чтобы все прачке отдавать, не говоря уж о деньгах. Все это тебе хорошо известно. Лидуся, напиши мне непременно, как ты питаешься, бываешь ли сыта? Я ведь помню, как это было в Черной. Крепко поцелуй за меня Мару и детей. Обнимаю тебя, моя доченька. Все наши передают теплый привет. Наташа писала.

229. М. И. Гринберг – Л. Д. Гринберг (из больницы) [ноябрь 1942]

Дорогие, посылаю вам на анализ и дегустацию некоторые вещества, имеющие здесь хождение. Прошу определить их качество и пригодность доступными вам методами. Мне сюда прошу ничего не посылать без моей просьбы, причину объясню после возвращения домой. Чувствую себя хорошо, целыми днями сплю или дремлю, и не знаю, как же это я смогу работать, да еще по 12 часов – разленился я совсем. Нога болит меньше, чем вчера.

Письма прошу отправить по адресам. Прошу принести мне два конверта, напишу отсюда.

Целую вас крепко и жду встречи дома с нетерпением. Привет всем. Мара

230. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в г. Йошкар-Ола). 23 ноября 1942

Дорогая мамуся, вот уже неделя, как Мара лежит в больнице и шестой день после операции. Чувствует себя хорошо, начал вставать, но ходить ему еще больно. У него три шва [неразб. ], снимать швы будут на восьмой день, а выписывать на девятый, как при родах. Это были действительно тяжелые роды – эта операция, потому что сначала, как я тебе уже писала, ее