Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

— Я предлагаю Юрьева до конца баскетбольного турнира с нашего этажа никуда не выпускать, — первым высказался Валентин Сыч, который отвечал в стране за игровые виды спорта. — До конца баскетбольного турнира осталось всего пять дней. Поэтому питаться Михаил может здесь. А на игры и тренировки мы его будем перевозить в охраняемом автобусе.

— Я против! — резко высказался начальник всех наших «Василь Васильевичей», то есть сотрудников КГБ. — Юрьева нужно немедленно вывезти в Советский союз. Мы не имеем права рисковать жизнью спортсмена!

После этого в номере Сергея Павлова разгорелся жаркий спорт. Кондрашин категорически возражал, объясняя свою позицию тем, что без Юрьева мы золото можем и не взять. Кто-то из чиновников-перестраховщиков соглашался с товарищем капитаном КГБ. Я же с грустью посмотрел на турнирную таблицу баскетбольного турнира, где мы уверенно шли на первом месте. А ниже нас в порядке убывания располагались: Куба, Канада, Мексика, Австралия и Япония. И две оставшиеся игры против Японии и Кубы для нас практически ничего не решали. Ибо японцам мы не могли проиграть в принципе. А кубинцы и канадцы нас не могли сместить с первого места из-за лучшей разницы заброшенных и пропущенных очков. Другими словами — мы уже решили задачу попадания в полуфинал. И возвращаться в Союз из-за фейковой записки я принципиально не хотел.

Но тут всех и меня, в том числе, успокоил Сергей Павлов:

— Юрьев без золотой медали никуда не полетит! Он мне обещал. В принципе, я согласен ограничить передвижения Михаила по олимпийской деревне. У нас на этаже есть всё для нормальной жизни. Тем более через пару дней здесь выступит Марина Влади и другие советские артисты. — Павлов хитро подмигнул мне. — Сегодня у нас 22-е июля, а финал турнира пройдёт 27-го. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Ты-то сам что думаешь по этому поводу? — Сергей Павлович посмотрел в мои честные глаза.

«Спасибо и на этом, что не отправили в Москву», — мысленно выдохнул я, но вслух высказался несколько иначе:

— Я считаю, что нельзя поддаваться на провокации. Эта записка — обыкновенный шантаж, за которым ничего не стоит. Это обычный пшик. Пустое место. Нужно просто известить полицию и жить, как ни в чём не бывало. А если хорошенько подумать, — на этих словах я встал со своего стула, — то можно вычислить заказчика этой записки.

— И кто же он по-твоему? — хмыкнул начальник всех КГБэшников, приехавших на Олимпиаду.

— А кто сильнее всех заинтересован, чтобы я не вышел на финальную игру против сборной США? — спросил я сам себя. — Тренер американцев не в счёт. Он на такие поступки не способен. А вот их главный менеджер — Чак Нейнас, тот ещё прохвост. Он легко может пойти на самые разные провокации. Я считаю, что ему нужно написать ответное послание.

— И какое же? — усмехнулся Павлов.

— Допустим такое, — я задумался на несколько секунд, вспоминая криминальные сериалы из будущего. — Слушай сюда, сосунок. Если ты хоть пальцем тронешь нашего баскетболиста, то мы тебя поймаем и оторвём причинное место. И подпись: «Русская мафия».

Эти мои слова были встречены гробовым молчанием. Кто-то из чиновников громко и смешно икнул. Валентин Сыч отчего-то закашлялся и выдавил из себя следующие слова:

— И откуда вы, молодёжь, понабрались такой гадости?

— Это всё американское кино виновато, — ляпнул один из чиновников и в номере вновь загудел многоголосный жаркий спор о нравах подрастающего поколения.

И вдруг на мою защиту встал начальник наших КГБэшников:

— Я считаю предложение Юрьева верным. Мы сами составим текст записки и подбросим её этому Чаку Нейнасу. Пусть они нас тоже бояться.

— Вот и замечательно, вот и хорошо, — радостно хлопнул в ладоши Сергей Павлов. — А пока Юрьев у нас посидит на нашем этаже, под нашим присмотром. А теперь, товарищи, пора знаться важнейшими текущими делами, — сказал он и покосился на дорогие наручные часы.

Я же подумал, что Павлову и его коллегам предстоит очередная пьянка с коллегами из других делегаций. Других дел у них здесь просто не было. А мне предстояло сегодня ускользнуть из-под этого «домашнего ареста» и скататься в знаменитый монреальский «Форум», где через час стартовали соревнования в отдельных упражнениях лучших гимнасток мира. Я пообщел это Нелли Ким. А обещания свои я привык выполнять.

Глава 20

После срочного заседания, устроенного Сергеем Павловым, меня в прямом смысле слова посадили под домашний арест. Мой персональный «Василь Васильевич» принёс к дверям нашего гостиничного номера кресло и, усевшись прямо в коридоре, принялся читать «Известия». Причём он эту газету штудировал уже несколько дней подряд, либо выискивая в тексе ошибки, либо обучаясь чтению задом наперёд. Я же вышел на балкон, вздохнул полной грудью свежего канадского воздуха и окинул взглядом Олимпийский стадион. С нашего седьмого этажа открывался такой вид, что эта арена лежала как на ладони. А ещё над ней возвышалась красивая и стильная наклонная башня. Она имела высоту в 175 метров и на стальных тросах держала раздвижной мембранный купол, чтобы при желании открытый стадион превратить в закрытую арену. И мне с грустью подумалось, что на соревнования по спортивной гимнастике я теперь успею, если только промчусь по канатной дороге.

А далее, за наклонной башней, виднелась река Святого Лаврентия. Кстати, этот Лаврентий, в отличие от нашего советского, которого шлёпнул свои же товарищи по партии, казнили во время религиозных гонений. Этот Лавруша пострадал за свои убеждения. Вот и мне требовалось быть верным своим убеждениям. Я посмотрел с нашего седьмого этажа на нижний шестой, потом покрутил головой вправо и влево, и подумал, что в принципе безвыходных ситуаций не бывает. И при большом желании отсюда можно незаметно улизнуть и так же незаметно вернуться. Главное — вниз не навернуться.

В этот момент на балконе появились Толя Мышкин и Саша Белов.

— Извини за записку, — пробурчал Князь. — Я хотел как лучше.

— Хотел как лучше, вышло как всегда, — хмыкнул я. — Ладно, мужики, через полчаса в «Форуме» наши девчонки начнут биться за индивидуальные призы. Поэтому хватит сиси мять. Ты, Саня, сейчас заёдешь к борцам. Они живут через три комнаты от нас. Пусть откроют балконную дверь и подберут мне куртку с капюшоном. А ты, Княжич, отвлечёшь