Читать книгу - "Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем"

Бич вслед за Куинном решила публиковать книгу частным образом, а вот цены установила куда более солидные. Вместо книги ценой в 10 долларов Shakespeare and Company предлагал три варианта разного качества. Самое дешевое – 150 франков, или 12 долларов. Еще 150 экземпляров предполагалось отпечатать на более качественной бумаге и продавать по 250 франков, то есть по 20 долларов. Премиальное издание должно было выйти тиражом в 100 экземпляров на голландской бумаге ручной работы и с автографом Джойса по 350 франков – 28 долларов. Даже для очень объемного первого премиального издания цена была запредельной – примерно 400 долларов на нынешние деньги[1153]. Полный доход от продажи составит 14 800 долларов, 66% прибыли от продаж должен был получить Джойс[1154]. Они даже не подумали о том, что надо бы подписать договор.

Дальше Сильвии Бич нужно было разобраться с массой проблем. За полгода до объявленной даты выхода работа над рукописью все еще была далека от завершения, часть текста сожгли, а с вызволением единственного уцелевшего экземпляра возникли трудности. Бич писала Джону Куинну письма и отправляла телеграммы. Не мог бы он прислать Джойсу утраченные страницы? Нет. Позволит ли он ее представителю прийти к нему в контору и переписать их от руки? Нет. Мать Сильвии звонила ему из Принстона. В мае она собиралась в Париж и спрашивала у мистера Куинна, не будет ли он так любезен отдать ей отсутствующие страницы – а потом дочь быстренько пришлет их ему обратно. Мистер Куинн ответил отказом. В день отплытия миссис Бич звонила ему несколько раз, едва ли не в слезах, и каждый раз слышала «нет». «Он получит отсутствующие страницы, – писал Куинн другу, – но только когда я этого захочу»[1155]. По крайней мере, в этом была суть его решения. По воспоминаниям Бич, Куинн «употреблял слова, которые не подобает слышать даме вроде моей матери»[1156].

Ситуация сложилась неприятная (Куинн выслал копии страниц только через полтора месяца[1157]), но Сильвия Бич была так занята рекламой «Улисса», что думать про текст ей было некогда. Она составила рекламный проспект:

«УЛИСС», который четыре раза запрещали в процессе выпуска в журнале The Little Review, выходит в SHAKESPEARE AND COMPANY в полном авторском варианте[1158].

В проспекте говорилось, что в книге Джойса будет 600 страниц, выход запланирован на осень 1921 года. Сестры и друзья Бич подыскивали покупателей в США. Постоянные посетители Shakespeare and Company тут же оформили подписку, оставили имена и адреса других потенциальных заказчиков[1159]. Роберт Макалмон, писатель-американец, недавно прибывший в Париж, собирал заказы у завсегдатаев парижских ночных клубов и заносил заполненные бланки рано утром, по дороге домой[1160]. На некоторых бланках Бич разбирала почерк с большим трудом. Джойс заходил в Shakespeare and Company и ждал прибытия заказов, Бич вела их список в зеленой тетрадке[1161]. Харт Крейн. Уильям Батлер Йейтс. Айвор Уинтерс. Уильям Карлос Уильямс. Уоллес Стивенс. Уинстон Черчилль. Джон Куинн заказал 14 экземпляров. А книжный на Вашингтон-сквер – несмотря на арест Джозефины Белл – 25[1162], это был самый большой единовременный заказ.

Новости распространялись стремительно. В Shakespeare and Company постоянно толпился народ, выручка выросла более чем в два раза[1163]. Сильвия хвасталась матери: она открыла магазин меньше двух лет назад, а уже вот-вот издаст «самую важную книгу нашей эпохи. <…> она нас прославит, ура-ура!»[1164] В прессе стали появляться статьи о Бич и Shakespeare and Company. «Американка открыла у нас новаторский книжный», – возглашала Paris Tribune. Статья сопровождалась фотографией американки и повторяла слухи о том, что после публикации «Улисса» «мисс Бич, вероятно, не сможет вернуться в Америку»[1165].

Не все обрадовались новостям. Джордж Бернард Шоу, узнав о будущей публикации, заявил, что уже читал «Улисса» частями. «Это отталкивающая хроника омерзительной фазы развития цивилизации, – писал он. – Хотя и правдивая»[1166]. Шоу был одной из давних жертв Энтони Комстока – его пьесу «Профессия миссис Уоррен» поставили в Нью-Йорке в 1905 году, после чего труппу арестовали (миссис Уоррен – содержательница публичного дома), так что вообще-то правдивая хроника, пусть и отталкивающая, должна была бы прийтись ему по душе. Похоже, не пришлась. Шоу заявил, что Сильвия Бич – «юная варварка, ослепленная восторгом и воодушевлением, каковые искусство порождает в чувствительных душах, но для меня все это – отвратительная реальность». Он, по счастью, сбежал с этого отвратительного острова в ласковую и светлую Англию, где его пьесу тоже запретили. Шоу считал, что молодых дублинцев нужно заставлять читать «Улисса» в качестве своего рода иммерсивного наказания, но сам он при этом совершенно не собирался покупать книгу. «Я пожилой джентльмен-ирландец, – напомнил он Бич, – и если вы считаете, что хоть один ирландец, тем более пожилой, готов заплатить 150 франков за любую книгу, плохо вы знаете моих соотечественников». Прочитав письмо, Эзра Паунд назвал Шоу в The Dial «трусом девятого разряда»[1167] – тот, мол, боится смотреть правде в глаза.

В 1921 году Джойс писал с особенно лихорадочной скоростью, но финал «Улисса» все отдалялся, точно линия горизонта. В 1917-м Джойс планировал завершить книгу в 1918-м[1168]. В 1918-м – летом 1919-го[1169]. Работая с обмотанной платком головой над «Цирцеей», он планировал все доделать к началу 1921-го[1170]. В январе 1921-го рассчитывал дописать в апреле или в мае[1171]. В октябре работы осталось всего на три недели[1172]. К концу ноября – еще каких-то 50–60 часов[1173]. Рассылки и газетные заметки соврали – осенью «Улисс» не вышел. Но Джойс торопился, приурочив публикацию к своему сороковому дню рождения – 2 февраля 1922 года.

Над последними двумя эпизодами, «Итака» и «Пенелопа», он работал одновременно, весной и летом 1921 года. К этому моменту голоса и сюжетные линии умножились, отсылки к Гомеру стали изощреннее, июньский день в Дублине превратился в географическую карту цивилизации, а персонажи из плоти и крови начали обретать мифологический облик. Леопольд Блум бредет домой в два часа ночи, развитие сюжета происходит через серию вопросов и ответов, холодных и отстраненных – как будто это голоса богов, которые смотрят на Дублин с Олимпа. В «Итаке» Блум приводит изможденного Стивена Дедала к себе домой на Экклс-стрит после совместных приключений в Ночном Городе.

Какое действие выполнил Блум по их прибытии к месту назначения?

На ступеньках четвертого в ряду равноразличных нечетных номеров, номера 7 по Экклс-стрит, он машинально погрузил руку в задний карман брюк, чтобы достать ключ.

Находился ли там последний?

Он находился в