Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

Однако Плифон достиг желаемого эффекта: интерес к Платону оживился самым решительным образом, как и интерес к изучению греческого языка, позволивший читать Платона в оригинале. Падение Константинополя под натиском османов в 1453 году рассеяло его ученых по миру; среди них был Иоанн Аргиропул (1415–1487), который в молодости учился в Падуе, а теперь вернулся в Италию, избрав её местом своего изгнания. Он обосновался во Флоренции и читал лекции как по греческому языку, так и по философии. Одним из его учеников был Марсилио Фичино, который впоследствии перевел труды Платона на латынь и возглавил Платоновскую академию, основанную и финансировавшуюся Козимо де Медичи во Флоренции. Фичино также перевел сочинения Плотина, Порфирия, Ямвлиха и — что, возможно, принесло меньше пользы — «Герметический корпус», сыгравший столь значительную роль в распространении «оккультных наук» в то время и в последующие эпохи.

Платоновская академия была скорее клубом, нежели университетом, однако она стала самым влиятельным сообществом, распространявшим платоновские идеи в Европе XV века. Роль Фичино была ключевой. Помимо перевода всех трудов Платона на латынь, он написал сочинение под названием «Платоновское богословие», которое служило одновременно и введением в неоплатонизм, и доказательством его совместимости с христианством. Он утверждал, что человеческие души в своем бессмертии являются связующим звеном между абстрактным миром идей и материальным миром, и именно они наделяют человека особым достоинством. Вдохновленный платоновской идеей восхождения к любви к Благу в «Пире», он ввел термин «платоническая любовь» для описания любви души к Богу, когда после восхождения по ступеням познания она достигает непосредственного единения с Ним.

Стремление Фичино синтезировать платоновскую философию и герметизм с христианством разделял его ученик Джованни Пико делла Мирандола (1463–1494), которому за его недолгую жизнь удалось придать мощный импульс как гуманизму, так и оккультным наукам.

Пико был аристократом, младшим сыном в семье, правившей Конкордией и Моденой в Италии и состоявшей в родстве с рядом других ведущих итальянских домов — Сфорца, д’Эсте и Гонзага. Он отличался не по годам блестящим умом, и мать, вопреки его собственным склонностям, хотела, чтобы он посвятил себя служению церкви. Она умерла, когда он изучал каноническое право в Болонье, что позволило ему переключить внимание на философию; для этого он отправился сначала во Флоренцию, а затем в Париж. Его научные интересы были эклектичными: помимо философии, латыни и греческого, он овладел ивритом и арабским языком, а также познакомился с халдейскими и зороастрийскими учениями и мистицизмом Каббалы (в ином написании «каббала»).

По возвращении из Парижа во Флоренцию Пико встретился и учился у Марсилио Фичино, который представил его Лоренцо де Медичи. Первая встреча Пико и Фичино произошла в день, который Фичино с помощью астрологических расчетов определил как наиболее благоприятный для публикации его переводов Платона. Пико скептически относился к астрологии, но это расхождение во взглядах не стало препятствием для их отношений, как и для восхищения, которое питал к нему Лоренцо де Медичи.

Действительно, без поддержки Лоренцо Пико вряд ли пережил бы следующие шаги в своей карьере, ближайшим из которых стала любовная связь с замужней женщиной, едва не закончившаяся его гибелью от рук разгневанного мужа. Однако ещё более рискованным был его план бросить в Риме вызов всем ученым Европы, призвав их к диспуту по его «900 тезисам» — труду, который он начал писать еще в Париже и который с тех пор пополнился благодаря изучению трактатов по магии, Каббале и герметических текстов. Это эклектичное многообразие источников имело под собой платоническую основу, как свидетельствовало сопутствующее эссе, написанное с целью объяснить замысел тезисов, — «Речь о достоинстве человека».

«Речь» Пико начинается словами: «Уважаемые отцы, я читал в древних сочинениях арабов, что Абдала Сарацин на вопрос о том, что представляется ему самым удивительным на этой, так сказать, мировой сцене, ответил, что нет ничего более чудесного, чем человек. И это подтверждается знаменитым восклицанием Гермеса Трисмегиста: „Великое чудо есть человек, о Асклепий“». Хотя значительная часть замысла «Речи» заключалась в попытке легитимизировать синкретическое включение Каббалы и других мистических и якобы древних учений в христианское мышление, ее главным результатом стало восторженное прославление ценности человечества и всего, что связано с жизнью в этом мире, — разворот фокуса внимания на 90 градусов от тревоги о том, как любой ценой благополучно спастись в загробном мире. В этом кроется ключ к гуманизму эпохи Возрождения; «Речь» Пико часто называют ключевым текстом, передающим саму его суть.

Среди изысканий, которые надлежит поощрять и славить, Пико, ссылаясь на Платона, называет математику. В эпоху Возрождения в сознании боязливых людей существовала тесная связь между математикой и оккультными искусствами; термины «вычисление» и «колдовство» часто использовались как взаимозаменяемые. Легитимизация математики означала легитимизацию и всех остальных подозрительных областей знания. Пико утверждал, что поиск знаний везде и повсюду возвышает человечество над остальным творением и приближает к Богу, подобно тому как Платон доказывал, что познание Форм, и в особенности Формы Блага, является величайшим устремлением философских поисков.

Превознося философские достоинства математики, Пико соглашался со своим старшим современником Николаем Кузанским (1401–1464), немецким ученым и мистиком, который считал математику высшим знанием, поскольку только она обладает достоверностью. Такой взгляд ставил платоновскую систему познания выше эмпирического интереса Аристотеля к естественным наукам. Предпочтение, отдаваемое Платону перед Аристотелем, не мешало Николаю в некоторых отношениях полагаться на эмпирическую методологию: именно ему приписывают идею измерения пульса пациента с помощью водяных часов. Однако интерес Пико к нумерологии и мистическому значению алфавита помещает его в ту традицию платонизма, которая черпает оправдание в «Тимее» и в платоновском приёме изложения своих доктрин в форме божественных откровений, ставя мистику и откровение выше эмпирического.

Возможно, здесь кроется противоречие: главным наследием Пико стало не утверждение гуманизма, а христианский каббализм — направление, развитию которого он способствовал. Раймунд Луллий в Испании XIII века первым проявил интерес к христианскому потенциалу Каббалы, однако именно Пико придал этой идее более широкое хождение. В последующие века за ним последовали Иоганн Рейхлин, Паоло Риччио, Афанасий Кирхер и другие. Для самого Пико и Платоновской академии во Флоренции бурные политические события конца XV века положили конец флорентийскому развитию платонизма. Когда в 1492 году — году других важнейших событий: изгнания мавров и евреев из Испании, «открытия» Нового Света Колумбом, публикации трактата Леоничено «Об ошибках Плиния», угрозы французского вторжения в Италию (которое действительно произошло в 1494 году) — умер Лоренцо де Медичи, Платоновская академия была закрыта, а в течение двух лет при подозрительных обстоятельствах — весьма вероятно, в