Читать книгу - "Федор Модоров. Боец изофронта от революции до оттепели - Михаил Бирюков"

столбов, иллюстраций в журналах и газетах»[1022]. Новый фронт приложения профессиональных сил для производственников и конструктивистов, которых ахрровцы продолжали по старой памяти именовать футуристами, естественно вытекал из тезиса о «смерти станкового искусства». Таким образом, несмотря на постепенную утрату политического ресурса, левые идейно существовали в ладу с собой и при этом были более успешны, проворно включившись в экономику нэпа.

В лагере их соперников из АХРРа, не мысливших себя вне традиции, наблюдалась иная картина. Разумеется, они тоже подрабатывали плакатами, диаграммами, газетной поденщиной[1023]. Ревниво отслеживая достижения лефовцев, порой соблазнялись ими. Петр Киселис, аргументируя свое предложение включиться в борьбу за деньги Моссельпрома, писал Перельману: «Не одним же Маяковским отжираться…» Но все-таки ахрровцы тоже благоразумно решили вести экономическую борьбу на своем поле, делая ставку на создание механизма общественной востребованности станкового искусства. Для этого следовало добиваться внимания государства. Реалистам требовалось время и целенаправленные усилия.

Оскар Грюн. Плакат «Всероссийская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка». 1922. Коллекция А. В. Щусева. Из архива Музея современного искусства «Гараж»

Проект проведения в 1923 году Первой сельскохозяйственной выставки[1024] стал спасательным кругом для многих живописцев, скульпторов, архитекторов разных направлений. Рабочий энтузиазм тогда в одинаковой степени демонстрировали маститые академики и студенты ВХУТЕМАСа. Разумеется, ахрровцы тоже хотели принять участие в дележе этого пирога.

В автобиографических материалах Модоров всегда указывал, что после переезда в Москву служил «заведующим Художественной частью Первой Всероссийской сельскохозяйственной выставки»[1025]. Своим назначением он был обязан АХРРу. В одном из документов 1924 года говорится, что Модоров «выдвинут АХРРом на административную работу по сельхозвыставке»[1026]. Известно, что в создании первой версии ВСХВ участвовали десятки именитых художников, архитекторов, а одним из главных идеологов ее художественного оформления был Яков Тугендхольд, последовательный критик АХРРа. Принимая во внимание принципиальную особенность революционной эпохи ставить многое с ног на голову, трудно все же представить Модорова в роли руководителя Александры Экстер, Игнатия Нивинскогоo, Георгия Якуловаo, Александра Куприна, Павла Кузнецова, Аристарха Лентулова, Павла Коринаo, Сергея Герасимова, Константина Юона, Кузьмы Петрова-Водкинаo, Ильи Машкова, Петра Кончаловского и других. Модоров заслужил в Наркомпросе авторитет как организатор, управленец, но никакого имени в искусстве не имел. И все же работа с архивными фондами, отражающими историю ВСХВ[1027], лишний раз дала повод убедиться, что его свидетельствам о прошлом, как правило, можно доверять. Впрочем, таким же правилом стоит считать необходимость эти сведения расшифровывать и комментировать.

Строительство гигантского выставочного городка на высоком берегу Москвы-реки, от Крымского моста до Воробьёвых гор, вел Главный выставочный комитет (ГВК). Открытие выставки намечалось на август 1923 года. ВСХВ стала первым опытом крупного строительства после нескольких лет сплошных катастроф. «…Было принято решение, – писал один из главных творцов проекта А В. Щусев, – архитектуру выставки сделать всю деревянную, но не бутафорски балаганную, а попробовать дать ей… своеобразную монументальность и величественность»[1028]. Созидательный процесс воодушевлял участников, но и держал всех в страшном напряжении. Чтобы дать впечатление о масштабах, достаточно сказать, что ежедневно на строительных площадках трудились более семи тысяч человек.

Члены ГВК ВСХВ со строителями выставочного городка. Фото. 1923. Коллекция А. В. Щусева. Из архива Музея современного искусства «Гараж»

В марте 1923 года специальная комиссия во главе со Щусевым приступила к организации фронта художественных работ[1029]. Был предложен общий порядок, при котором Всерабису поручалось сформировать список художников, способных выполнить монументальные задания, «реальную живопись» и создать экспозиции павильонов. В свою очередь комиссия должна была рекомендовать исполнителей из составленного списка архитектурному отделу для окончательного согласования[1030]. Щусева с коллегами[1031] атаковали со всех сторон представители «резко выявленных художественных направлений». АХРР смог внедрить своего человека, Вольтера, заведовать мастерской, обслуживавшей нужды Научно-агрономической секции[1032], [1033]. Это была одна из главных структур ГВК[1034], которой руководил профессор С. К. Чаяновo, [1035]. В мае остро встала проблема контроля художественных работ. Из-за горящих сроков мастерскую Вольтера нагрузили новыми функциями. Теперь наряду с чисто производственными задачами она курировала происходящее на объектах выставки во всех подробностях, называясь Художественным бюро, или, по-другому, – жюри[1036]. На помощь Вольтеру подтянулись ахрровцы Карпов и Киселис, но этих сил оказалось недостаточно. В конце июня все художественное направление по Научно-агрономической секции возглавил бывший педагог Модорова в ВХУ академик В. В. Беляев. На горячем месте и Беляев продержался недолго. Забавно наблюдать по архивным документам, как он сошелся с ахрровцами, оценивая по долгу службы результаты работы других художников. Например, в протоколе экспертной комиссии, принимавшей графические экспонаты, представленные Шевердяевым и Поманскимo, [1037], указано, что «небольшое замечание вызывает излишний импрессионизм»[1038].

В это время Модоров работал на ВСХВ как художник и готовился оформлять павильон Кожсиндиката. Семнадцатого июля он сдал смету «на производство декоративно-живописно-малярных работ, а также на установку и размещение экспонатов»[1039]. Требовалось, кроме окраски и тонировки внутренних помещений, расписать фризы и создать тематические панно. Живописные задачи Модоров предлагал решать темперой по фанере и полотну в декоративной манере, используя мотивы орудий труда, символики предприятий отрасли и изображения животных[1040]. Через два дня он уже участвовал в совещании как заведующий Художественной частью Научно-агрономической секции[1041]. Совещание «на территории… по вопросам, связанным с окончанием постройки, внутреннему оборудованию и убранству павильонов Полеводства и Мелиорации» проводил Чаянов[1042]. Вместе с Модоровым в осмотре участвовали архитекторы Б. В. Сакулинo и В. К. Олтаржевскийo. До самого открытия ВСХВ в августе Модоров дневал и ночевал там, разрываясь между строительной площадкой и мастерской Научно-агрономической секции[1043]. При этом он не забывал об интересах АХРРа, используя любую возможность, чтобы дать заработать ее художникам[1044]. Хлопотная должность позволила Модорову в короткий срок восстановить многие старые связи и обрести новые. Приятно было снова увидеться, например, с Ф. И. Рербергом или с однокашником по КХШ Игорем Никитиным, который вскоре возглавил Казанский филиал АХРРа. Особые чувства вызвало оформление стендов Мстёрского художественно-промышленного техникума[1045] и артели мстёрских иконописцев «Древнерусское искусство»[1046], встречи с земляками, недавними коллегами, воспитанниками. Вклад Модорова в успешную подготовку огромного для страны события был отмечен дипломом. Напряженная работа помешала ему принять участие в экспозиции АХРРа. Под названием «Уголок Ленина» она разместилась в одном из главных павильонов ВСХВ[1047]. Живопись и графика комментировались документами Комиссии по истории Октябрьской революции и Коммунистической партии (Истпарт). Протокольно-хроникальный характер произведений ахрровцев делал такое соседство если не гармоничным, то уместным. «Вся» выставка была «приобретена в Музей революции»[1048].

Карл Грейнерт.