Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

еще достаточно, ну, а что покажет будущее, посмотрим. Я же кое-что все-таки зарабатываю – изредка получаю зарплату. О моих служебных делах писала подробно в последнем письме – повторяться не буду. В общем, работой я довольна и я надеюсь, что новый оклад в 850 р. и высокое звание редактора, я приму не без некоторой законной радости. Но, откровенно говоря, я почему-то не особенно верю оптимистическим словам моего высокого начальства, зам. предисполкома, который уверяет меня, что «деньги он где-нибудь все же раздобудет!». Пока я с 15 июля не только без новой зарплаты, но и без старой! Ну, поживем – увидим!

Чувствую я себя сейчас неплохо. Нервы только очень плохие – ну, этому виной, конечно, моя «тихая» обитель! Это что-то немыслимое! Приехал Яков Иванович[474], муж Нади, и хотя он формально живет в другой комнате, он наш очень и очень, мягко выражаясь, частый гость! Две недели жила у нас и дочка Нади[475], а с понедельника дней десять будет жить сын Любы, препротивный ребенок[476]. И они уже сами удивляются: «Изабелла, у вас портится характер!» Интересно, с чего бы это?! На днях был у нас – кто бы вы думали! Яков Осипович Бецофен[477], проездом из Фрунзе. Он ничуть не изменился, так же много говорит. Живется ему, видимо, очень неплохо в Фрунзе (сахар – 50 р., сколько угодно!) и вся семья с ним, кроме Любы, которая живет в Омске, но сейчас гостит у него. Он очень просил вам кланяться, вот его адрес: г. Фрунзе Киргизской, ул. Энгельса д.71. Лидочек, напиши, что вам нужно. Тут в конце концов можно достать всё – по аховым ценам, но достать можно. Ты не стесняйся, время у меня есть и я все с радостью для вас сделаю. Я очень соскучилась по вас, мои дорогие. И всё думаю, не смотаться ли мне на недельку к вам? Поближе к Сережиному рожденью, пожалуй. Хотя сейчас проще ехать, пока нет слякоти и настоящей осени. У нас уже изрядно холодно и тоскливо.

Дорогие мои, что же вам еще сказать? Хорошо, что вы все вместе, а мне плохо, что я здесь одна. Но ничего не поделаешь, такова судьба моя.

14 августа 1942. Сегодня должна была приехать Роза Наумовна из Черной, и я была очень рада, что она сможет тоже послать вам привет. Но она почему-то не приехала – наверное, не попала в поезд – это бывает. У нее все по-старому – ничего отрадного. Хочется помочь ей, обеспечить ей жизнь, но что я могу сделать? Ровным счетом ничего! Если что есть, то я посылаю в Черную, а на нет и суда нет!

Ну, ребятки мои, кончаю. Всех, всех моих дорогих и любимых целую очень-очень крепко. Катюшеньку на всякий случай поздравляю с рождением, желаю ей всего того, что пожелала бы собственной дочке. Если в этот день не будет телеграммы или письма – то вина не моя, а почты. Я часто ее вспоминаю и много говорю о ней с Евгенией Мироновной и дядей Митей. Они славные люди и очень хорошо ко мне относятся.

Сергуньке посылаю письмо от Юрки Варшавского, который только что был у нас с мамой и папой, папа приехал с фронта на три дня[478]. Женьку целую и обнимаю. Шлет ему привет маленький Миша Козаков. Лидочек, кланяется тебе Дуся Фукс, Дуся Слонимская и другие. О Маре неизменно справляется доктор Берлянд, на которого ты, видимо, произвел совершенно неизгладимое впечатление. У Лидочки Щуко, по новому мужу Браудо, скоро будет дитё – завидовать не приходится[479]. Была здесь Муся Малаховская[480]. Она по-прежнему очаровательна и обаятельна. Была у меня несколько раз. Получила первую за всё время телеграмму от Льва[481]. Он жив и, видимо, относительно здоров. Я очень рада. Чудесное письмо получила я на днях от Германа. Оказывается, это он следил за моей квартирой в Ленинграде, наведывался туда, писал заявление в Союз писателей о смерти тетки, и вообще вел себя как настоящий друг. Сейчас он идет в армию и находится где-то на фронте. Смотрите, какой оказался хороший человек!

Ну, вот и кончаю. Еще раз много раз целую.

Напишите срочно обо всем, и о каждом из вас в целом и в деталях. Как огородные дела? Какие виды на урожай? Я безогородная и теперь, конечно, об этом жалею. Правда, картошка у меня будет, но все равно варить-то ее негде.

Целую горячо и крепко. Ваша Белла

Этот инженер очень милый. Он производит очень приятное впечатление, такое скромное и одинокое – приласкайте его!

211. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из Черной (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл. в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 19 августа 1942

Дорогая Лидуся! Получила твое письмецо от 13.VIII и мне кажется, что ты не получила поздравлений к 5.VIII. Я и Наташа послали его 5.VIII. Твое письмо одно еще, по-видимому, пропало. Катюше к завтрашнему дню[482] послали телеграмму и письмо, надеюсь, что она их получила.

Твоя жизнь настолько трудовая, настолько полноценная, что мне смешно подумать о тебе как о «неработающей». Надо надеяться, что ты сможешь и службу совместить – ты все можешь.

К нам приехала после долгого перерыва Зоя Ал<ександровна>. Она ужасно исхудала. Поговорю с ней относительно парохода и Хмары, но сама полагаю, что из второго вопроса ничего не получится. Сергей Дмитриевич уезжал в маленькое турне, завтра возвращается в Молотов, если он получит вызов из Москвы, которого ждет, то мне придется подождать его возвращения с Шуриными вещами. Если нет, то остается еще маленькая задержка за Наташиными туфлями, которые кем-то высланы[483], но не получены. Наташа писала в Свердловск, ждем ответа. В общем у нас благополучно, только сахар в лагере кончился. Крепко целую всех вас.

212. И. И. Гринберг – Л. Д. Гринберг (телеграмма из г. Молотова в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 20 августа 1942

Беспокоюсь молчании писала телеграфировала поздравляла нужна оказия посылки подарков целую Белла

213. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в Черную (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл.) вечер 22 августа 1942

Дорогая мамуся, пишу тебе со службы, работаю второй день в качестве лаборанта-химика заводской лаборатории. Каких-нибудь 20 лет я не занималась химией, с университетской скамьи, если не считать занятий у Андреева[484], с которыми эта работа ничего общего не имеет. Я немного беспокоюсь, как это получится, хоть и предупредила начальство, что я ничего не помню. Но знамя