Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

который с их точки зрения — с его бедностью, отсутствием истории, фанатизмом и участием в борьбе с альбигойцами и манихеями — казался сборищем хиппи и уличных бойцов. Они дошли до того, что похитили Аквинского и держали его под замком в своих родовых замках; его братья даже тайно провели в его комнату проститутку, чтобы отвратить его от религиозного рвения. Легенда гласит, что он прогнал ее раскаленной кочергой и в ту же ночь удостоился посещения двух ангелов, что укрепило его решимость.

В конце концов ему позволили уйти, и он отправился в Париж, чтобы учиться в его университете. Он стал учеником Альберта Великого и так привязался к нему, что, когда позже Альберта отправили открывать новый studium в Кёльне, последовал за ним и вскоре после этого начал там свою преподавательскую деятельность. Среди сокурсников и коллег Аквинский был известен как «немой бык» — главным образом потому, что был немногословен, а также из-за своего крупного и плотного телосложения. Альберт сказал им: «Вы называете его „немым быком“, но его учение однажды взревет так, что этот рев услышит весь мир».

Возможно, Аквинский и был немногословен в устной речи, но он с лихвой компенсировал это колоссальным объемом своих трудов. В Кёльне он написал комментарии к книгам Ветхого Завета и чрезвычайно подробное исследование «Сентенций» Петра Ломбардского. Отозванный в Париж для службы в качестве магистра-регента теологии от доминиканцев, он принялся защищать нищенствующие ордена, отношение к которым, как показывает позиция его семьи, было неоднозначным; другим заметным новым орденом подобного толка был францисканский, основанный святым Франциском Ассизским. Францисканский и доминиканский ордена быстро превратились в соперников, зачастую непримиримых.

Во время своего первого пребывания в должности магистра-регента в Париже Аквинский написал трактат об истине, комментарии к Боэцию и собрание кводлибетальных ответов на богословские вопросы, которые задавали ему студенты и другие лица. К концу своего пребывания там он работал над одной из самых известных своих книг — Summa Contra Gentiles.

В буквальном переводе Contra Gentiles означает «Против язычников», под чем подразумевалось «Против неверных» (summa означает «свод»). Как указывает стандартный английский перевод названия — «Об истине католической веры», слово «неверные» обозначало любого, кто не принадлежал к Римской церкви, утверждавшей тогда, как и сейчас, что «вне Церкви нет спасения». Поэтому под это же определение подпадали и члены православных общин восточного христианства. Некоторые ученые утверждают, что Summa Contra Gentiles была написана как руководство для миссионеров, призванное помочь в деле проповеди среди язычников и мусульман в Северной Африке. Так это или нет, но книга необычна среди трудов Аквинского тем, что первые три ее четверти опираются не на Священное Писание и откровение, а исключительно на «естественную теологию» — то есть скорее на философские аргументы, нежели на авторитет Церкви. Это делалось для того, чтобы неверных можно было обратить, апеллируя к разуму, без необходимости предварительно принимать догматы, утверждаемые Церковью. Соответственно, изложенные в ней представления о природе Бога, сотворении мира и пути к обретению счастья — темах первых трех книг «Суммы» соответственно (где автор убеждает читателей, что счастье обретается через веру в Бога) — не обращаются к Писанию. И лишь последняя книга знакомит с догматами католического христианства.

В десятилетие между 1259 и 1269 годами Аквинский снова находился в Италии, где занимался разнообразной преподавательской деятельностью и служил папским богословом в Риме. Несмотря на сильную занятость, его поразительная продуктивность не снижалась: он написал несколько глубоких комментариев к аристотелевским De Anima, «Физике» и другим трудам, а также «Золотую цепь», «Против заблуждений греков» (под которыми подразумевались православные христиане), «О могуществе Бога» и, прежде всего, первые части монументальной Summa Theologiae («Суммы теологии»). Этот труд он создавал как учебное руководство для начинающих изучать богословие, оправдывая появление такой вводной работы цитатой из Первого послания апостола Павла к коринфянам: «я питал вас молоком, а не твердою пищею, как младенцев во Христе». Это его самое известное произведение.

Что касается ее масштабов, то мало какая книга превосходит Summa Theologiae; в ней более двух миллионов слов* — и это при том, что Аквинский так и не закончил того, что изначально планировал охватить. Она построена в форме вопросов, предлагаемых ответов различного характера и обсуждения этих ответов. Это напоминает структуру университетского диспута в схоластической традиции. Огромный объем книги способствовал тому, что идеи Аквинского развивались по мере работы над ней; например, третья часть Summa Theologiae, соответствующая третьей части Summa Contra Gentiles (о том, как достичь счастья), создавалась одновременно с его комментариями к «Никомаховой этике» Аристотеля, и это влияние вполне очевидно.

В 1269 году доминиканское руководство направило Аквинского обратно в Парижский университет, чтобы бороться с набиравшей там силу версией аристотелизма, связанной с именем Аверроэса (Ибн Рушда). Комментарии Аверроэса к Аристотелю отстаивали строго аристотелевскую линию в противовес неоплатонизму его предшественников аль-Фараби и Авиценны, и тем самым положили начало значительному и растущему влиянию аристотелизма. Его видение Аристотеля включало толкования, неудобные для христианского вероучения — например, утверждение о вечности мира, что противоречило церковному догмату о сотворении мира Богом, — поэтому Аквинский, будучи аристотеликом, но противником аверроистских трактовок, взялся за борьбу с этим течением.

На этом поприще его усилия оказались втянуты в распрю между парижскими доминиканцами и францисканцами, один из которых обвинил Аквинского в тайном аверроизме. Поэтому аристотелевский вопрос был весьма щекотливым, ведь Аквинский стремился защитить то, чем восхищался в «Философе»; в 1270–1272 годах он провел целый ряд диспутов, стремясь продемонстрировать совместимость христианских и аристотелевских взглядов.

В 1272 году, за два года до смерти, орден доминиканцев предложил Аквинскому основать университет в любом месте по его выбору. Он вернулся в Неаполь, где преподавал и выступал с проповедями перед горожанами. Как утверждают, именно в доминиканской капелле Святого Николая в Неаполе его видели парящим в воздухе во время получения благосклонного отзыва на свои труды с самых небес. Вскоре после этого, в декабре 1273 года, с ним случилось то, что описывают как «долгий экстаз» — вероятно, инсульт, — и хотя он частично восстановился, продолжать писать он уже не мог. Он умер три месяца спустя и был канонизирован полвека спустя.

Одним из последствий споров об аристотелизме во время второго пребывания Аквинского в Париже стало то, что некоторые из его учений были осуждены епископом Парижским, из-за чего его репутация в определенных кругах пострадала как при жизни, так и посмертно. Лишь два века спустя, когда он был провозглашен Учителем Церкви — что поставило его в один ряд с такими «латинскими