Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

слава. До него дошли слухи, что у одного из светских каноников собора Нотр-Дам по имени Фульбер живет замечательная юная племянница, блестяще образованная и прекрасная собой. Это была Элоиза д’Аржантёй. Абеляр устроился на постой к Фульберу и предложил себя в качестве её учителя.

Разумеется, между ними вспыхнул роман; она забеременела и родила сына, которого они назвали Астролябием в честь научного прибора. Хотя Абеляр и Элоиза тайно обвенчались, разгневанного Фульбера это не умилостивило; он нанял людей, которые напали на Абеляра и кастрировали его. Оправившись от этой травмы, Абеляр после некоторого времени, проведенного в монашеском уединении, вернулся к преподаванию и писательству в монастырской школе при аббатстве Сен-Дени. Элоиза же была пострижена в монахини в Аржантёе, откуда писала Абеляру полные скорби и страсти любовные письма, признаваясь, что предпочитает любить его, а не Бога, и мечтая оказаться с ним в одной постели. Его ответы, увы, сухи и напыщенны: он призывал её вести себя как подобает добропорядочной монахине. В конце концов они воссоединились: Элоиза основала женский монастырь Параклет, а Абеляр стал его аббатом.

Абеляр является важной фигурой в философии по целому ряду причин, и не последняя из них заключается в том, что он сыграл основополагающую роль в формировании облика и метода высокой схоластики — логического, систематического подхода к философским и теологическим вопросам, а также их взаимопроникновения. Иллюстрацией тому служит его книга «Sic et Non» («Да и нет»), в которой он сопоставляет противоречащие друг другу тексты Священного Писания и формулирует правила для их примирения, причем одно из главных правил — тщательно выявлять двусмысленности. Этот метод был призван способствовать логическому подходу к разрешению спорных вопросов. Как показывает его приверженность логике, он вместе с Альбертом Великим и другими мыслителями сыграл важную роль в распространении влияния заново открытого Аристотеля, чьи труды с недавних пор начали появляться на латыни в большем объеме и некоторые из которых Абеляр знал.

Абеляр считается ведущей фигурой среди номиналистов как потому, что он отвергал связанный с Платоном реализм в отношении универсалий, так и потому, что предлагал трактовать универсалии как имена, а не как вещи, — имена, которые мы даем сходным предметам, например, этой конкретной розе и той конкретной розе, каждую из которых мы соответственно называем «розой», или предметам, обладающим сходными свойствами, таким как красный цвет этой розы и красный цвет той, которые мы для удобства именуем «краснотой». Но в мире нет никакой «красноты» помимо красного цвета в каждой отдельной красной вещи, поэтому «краснота» — это просто имя, nomen.

Основная идея, лежащая в основе номинализма Абеляра, заключается в том, что все существующее является индивидуальным и единичным. Хотя он рассматривал индивидуумы как сложные образования из формы и материи, он разделял взгляды Аристотеля, считая форму имманентной материи, то есть присущей именно ей и неотделимой от нее. Из этого следует, что форма, «оформляющая» данную порцию материи, не может находиться более чем в одном фрагменте материи одновременно. Подобный взгляд подразумевает, что отношения — «до», «слева от», «отец кого-либо» — существуют лишь постольку, поскольку существуют сами связанные этими отношениями индивидуумы.

Для Абеляра логика и семантика составляют основу философии. Если мы понимаем, как слова обозначают вещи и как они соединяются в предложения, которые, будучи повествовательными, выражают диктумы или пропозиции (при этом «пропозиция» — это «то, что высказано» утверждением; он признавал, что далеко не все предложения утверждают пропозиции, ведь бывают также предложения вопросительные, повелительные, выражающие желания и так далее), то мы сможем лучше понять логическую структуру аргументов. Например, он показал, что условное предложение вида «если p, то q», где p и q — диктумы или пропозиции, говорит не об истинности или ложности «p» или «q» самих по себе, а об отношении между «p» и «q».

Хотя Абеляр находился под влиянием Аристотеля, он не знал всех его трудов, и поэтому некоторые из его самостоятельно выработанных взглядов весьма далеки от аристотелевских. Например, он не считал, что восприятие состоит в проникновении в разум человека эйдолона, образа объекта, который «оформляет» разум, превращая его в копию этого объекта. Взамен он предлагал концепцию, более близкую к убеждению «наивного реалиста» — будто мы смотрим на мир сквозь собственные глаза, словно через окна, и таким образом получаем первоначальное представление об объекте, которое воображение затем снабжает деталями и уточнениями, приводя нас к пониманию того, что он собой представляет.

В некотором приближении и поверхностно теория восприятия Абеляра предвосхищает взгляды Канта, как, впрочем, и его этические воззрения; ведь он утверждает, как позднее и Кант, что вопрос о правильности или неправильности поступка целиком определяется намерением действующего лица. Если намерения человека продиктованы его любовью к Богу и желанием повиноваться Ему, то его поступки благи, в противном же случае они греховны. При таком подходе результат поступка оказывается неважен для оценки его моральной ценности, даже если вопреки воле совершившего его он причиняет вред или зло. Прямым следствием этого взгляда является то, что воля должна быть свободной, иначе нас нельзя было бы ни хвалить, ни порицать за наши намерения. В «Диалоге между философом, иудеем и христианином» Философ, будучи стоиком, доказывает, что счастье достижимо в этой жизни благодаря успешному стремлению к добродетели; у Абеляра же Христианин утверждает, что высшее счастье обретается лишь в загробной жизни.

ФОМА АКВИНСКИЙ (1225–1274)

С большим отрывом святой Фома Аквинский, как его называют в религиозных кругах, является величайшим философом и богословом эпохи Средневековья. Созданное им сочетание теологии и философии продолжает жить и сегодня под названием «томизм» — его до сих пор преподают в католических университетах и колледжах как официальную философию веры.

Отпрыск аристократического рода из Аквино, что в итальянской области, ныне известной как Лацио, Аквинский получил образование в бенедиктинской монастырской школе Монтекассино, а затем в Неаполитанском университете. Семья желала, чтобы он, как и подобало его происхождению, вступил в великий, благородный и имеющий многовековую историю бенедиктинский орден; однако в бытность свою студентом в Неаполе он подпал под влияние вербовщика из недавно созданного ордена доминиканцев — нищенствующего проповеднического ордена, основанного для борьбы с ересью и со всею страстью стремившегося ковать интеллектуальное оружие для этой цели (подобно иезуитам более чем три века спустя, которые были созданы для борьбы с протестантской Реформацией XVI века). Репутация доминиканцев как охотников за ересью и еретиками принесла им грозное и в то же время каламбурное прозвище «псы Господни»: Domini canes.

Семья Аквинского делала все возможное, чтобы отговорить его от вступления в новый орден,