Читать книгу - "Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин"

то не слишком ли далеко он забрался, заметая следы? Следует иметь в виду, что города по северному побережью пролива Лонг-Айленд активно росли на протяжении 1920-1930-х годов — в них переселялись богатые жители Нью-Йорка. Эти города — Нью-Рошель, Гринвич (Greenwich), Стэмфорд (Stampford), Вестпорт (Westport), Фэйрфилд, Бриджпорт (Bridgeport) — можно уподобить «дачному поясу» вокруг современной Москвы, куда выехали подальше от суеты «человейника» обладатели толстых кошельков. Население самого Фэйрфилда за 10 лет — с 1928 по 1938 год — выросло более чем в два раза — с 7 тысяч человек до 19 тысяч. Даже в годы «Великой депрессии» город рос, его резидентами становились богатые нью-йоркцы, не желавшие видеть рядом с собой нищих «хобо» [безработных, потерявших источник средств существования из-за кризиса]. То есть на северном побережье пролива Лонг-Айленд образовалась настоящая агломерация городов, населённых весьма и весьма богатыми жителями, и отсюда рождался обоснованный вопрос: почему похититель Питера Левина искал свою жертву за 70 км, если многие тысячи подобных потенциальных жертв находились куда ближе?

И, вообще, откуда в таком случае злоумышленник узнал о существовании Мюррея Левина? Подобных ему адвокатов в Нью-Йорке насчитывалось немало, счёт шёл на тысячи!

Был ли выбор мишени не случаен? Может быть, успешный адвокат стал жертвой целенаправленной охоты?

В последнем случае привлечение преступника из Фэйрфилда представлялось не лишённым смысла. Дело заключалось в том, что организованные преступные группы к концу 1930-х годов уже широко практиковали приглашение на «грязную работу» коллег, если можно так выразиться, из других районов страны. Так, например, итальянские преступные кланы, работавшие в пределах города Нью-Йорка, для осуществления убийств очень часто приглашали членов итальянской группировки из города Баффало, штат Нью-Йорк. Соответственно, руководители банды из Баффало при необходимости обращались к друзьям и родственникам из Нью-Йорка, и те с готовностью выручали партнёров по криминальному бизнесу. Расстояние между двумя городами составляет около 480 км по прямой — что довольно много! — однако подобная удалённость даёт серьёзные бонусы. А именно — нью-йоркских бандитов никто не мог опознать в Баффало, а «быков» из Баффало никто не мог опознать в Нью-Йорке.

Сотрудники ФБР все эти нюансы, разумеется, прекрасно понимали. Как только стало известно о том, что «печатная машинка №1» связана с городом Фэйрфилдом — там её похитили и там же её выбросили — они вполне разумно предположили, что похититель Питера Левина связан с этим городом и действовал он не сам по себе, а по заказу. А «заказ» на похищение ребёнка этот преступник получил как раз потому, что никак не был связан с Нью-Рошелем.

Но кто и зачем мог сделать столь специфический заказ?

При попытке ответить на этот вопрос необходимо было понять, кем вообще являлся Мюррей Левин и что в его поведении или образе жизни могло спровоцировать острый конфликт с неким «очень опасным человеком». Если кто-то сейчас возьмётся нажимать клавиши на своём компьютере или водить пальцем по экрану мобильного девайса с целью «быстро и в лоб» собрать информацию о нью-йоркском адвокате Мюррее Левине, то такой пользователь интернета, скорее всего, отыщет статью в газете «Нью-Йорк таймс», посвящённую его смерти в ноябре 1964 года. В ней будет указана дата рождения этого самого Мюррея — 1887 год — но эта информация будет неверна. На самом деле Мюррей Левин родился 16 декабря 1886 года, и звали его тогда вовсе не Мюрреем, а Авраамом. В 1905 году будущий Мюррей окончил Городской колледж Нью-Йорка и отправился работать учителем в казённые школы штата Нью-Йорк. Это были школы для бедных американцев — там царили беспросветность, нужда и тоска. Одновременно с преподаванием в школах молодой Авраам, взявший к тому времени имя Мюррей, учился в Университете штата Нью-Йорк, который и окончил в 1909 году. На следующий год, сдав квалификационные экзамены, он был принят в коллегию адвокатов штата.

На протяжении 10 лет Мюррей занимался юридической практикой, не сказать, чтобы очень доходной и успешной. В какой-то момент он понял, что лучше работать на себя, а не на дядю, и в 1920 году вместе с товарищем учредил юридическую фирму «Levine & Berman», которая предоставляла все виды услуг — от нотариальных до представления в судах любых уровней по делам любой специализации. С этого времени дела у Мюррея Левина пошли куда лучше — он приобрёл первую недвижимость в Нью-Йорке, а в 1924 году — в возрасте 37 лет — женился на Хелен Лидс, которая стала матерью двух детей Мюррея. В 1926 году родился мальчик Питер, а в 1928 году — девочка Хелен. В Нью-Рошели был куплен хороший дом, и семья переехала в него, оставив пыльный, грязный, пропахший бензином Нью-Йорк. Впрочем, офис фирмы в доме №475 по Пятой авеню на Манхэттене, разумеется, был сохранён — это было респектабельное лицо фирмы, то самое, что дороже любых денег!

Мюррей Левин вёл дела с разными людьми, в том числе и опасными. Совершенно неверно думать, будто Нью-Йорк являлся пристанищем исключительно итальянских преступных групп, которые в «Большом яблоке» подмяли под себя всё. Мощные преступные группы существовали в каждой этнической общине — у евреев были свои группировки, у ирландцев — свои, у немцев — свои. Итальянские преступные «семейства» просто-напросто раскручены Голливудом, и произошло так потому, что активная и в целом довольно успешная борьба с ними пришлась на 1980-е годы, и благодаря телевидению разворачивалось это противостояние на глазах всей страны. Еврейская община в Нью-Йорке была велика, и опасных людей среди её членов было немало, со многими из них Мюррей Левин вёл дела, и причём не всегда удачно для клиентов.

Месть разгневанного клиента представлялась веским мотивом для похищения сына.

Однако существовало и кое-что ещё, превращавшее Мюррея Левина в мишень для сведения счётов. Речь идёт об активном участии Мюррея в жизни еврейских общин на территории штата Нью-Йорк. Вторая половина 1930-х годов в США характеризовалась непрерывным нарастанием ожесточения в противостоянии прогерманских и антифашистских сил. Поддержку нацизма демонстрировал созданный в 1936 году весьма многочисленный «Германо-американский союз», а также «Всероссийская фашистская партия», созданная тремя годами ранее. Правда, российские эмигранты были не в пример тише немецких, сбежав от ужасов Гражданской войны и последующих безумных бесчинств большевиков, эти люди ценили новую родину и держались в рамках законов. Кроме того, российских эмигрантов было банально меньше, чем немецких — из бывшей Российской империи в США обосновалось около 200 тысяч человек, в то время как число выходцев из немецких земель превышало 5 млн. человек. У немецких эмигрантов вообще и сторонников фашистской идеологии в частности имелся большой опыт остроконфликтной политической борьбы. С момента свержения монархии в конце 1918 года Германия бурлила, и каждые выборы в рейхстаг ставили страну буквально на грань гражданской войны.

Во второй половине 1930-х, особенно с созданием «Германо-американского союза», представители немецких общин в Соединённых Штатах не скрывали своего воинственного антисемитизма. При этом «новый курс» Рузвельта они открыто именовали «еврейским» или «большевистским», имея в виду то, что элементы плановой экономики и социальной поддержки, использованные американским президентом для борьбы с последствиями «Великой депрессии», до некоторой степени повторяли опыт Советского Союза. В этой обстановке представители еврейских кругов порой весьма остро реагировали на эскапады представителей «Германо-американского союза». Во второй половине 1930-х годов имели место серьёзные конфликты между американскими фашистами и членами отрядов самозащиты еврейских общин. Противоборствующие группировки в те годы вели охоту на активистов своих противников, систематическим нападениям подвергались политические клубы, публичные мероприятия срывались. Массовые драки и акты вандализма стали тогда нормой политической борьбы. В этих конфликтах с обеих сторон участвовали и представители криминалитета.

В ФБР об этом хорошо знали и внимательно отслеживали ситуацию. Именно благодаря хорошей осведомлённости Бюро предположение, согласно которому похищение Питера Левина стало актом террора или