Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

Северная природа, по мысли Вяземского-критика, обусловила и особенности русской литературы, и в этом смысле отечественная поэзия сродни «оссиановской»: «Самый язык наш представляет более красот для живописания северной природы. Цвет поэзии Оссиана может быть удачнее, обильного в оттенках цвета поэзии Гомеровой, перенесен на почву нашу. Некоторые русские переводы песней северного барда подтверждают сие мнение»[413].

А 22 ноября 1819 г. начинающий поэт Вяземский переслал А.И. Тургеневу начатое в Петербурге и только недавно законченное в Варшаве стихотворение «Первый снег», добавив следующий комментарий: «Тут есть русская краска, чего ни в каких почти стихах наших нет. Русского поэта по физиономии не узнаешь. Вы все не довольно в этом убеждены, и я помню, раз и смеялись надо мною, когда называл себя отличительно русским поэтом (курсив мой. – А.К), или стихомарателем; тут дело идет не о достоинстве, а об отпечатке; не о сладкоречивости, а о выговоре; не о стройности движений, а о народности некоторых замашек коренных»[414].

В самом зачине своего «Первого снега» Вяземский открыто противопоставляет себя, «северянина», сына «пасмурных небес полуночной страны», «обвыкшего к свисту вьюг и реву непогоды», – обитателю юга, «нежному баловню полуденной природы»[415]. Только «северянин», согласно Вяземскому, способен глубоко прочувствовать истинное «воскресение» природы. Ведь еще вчера: «Унынье томное бродило тусклым взором / По рощам и лугам, пустеющим вокруг / Кладбищем зрелся лес; кладбищем зрелся луг…» А уже сегодня: «Лазурью светлою горят небес вершины, / Блестящей скатертью подернулись долины, / И ярким бисером усеяны поля. /На празднике зимы красуется земля…» Стихотворение Вяземского завершается ни много ни мало клятвой поэта беречь это драгоценное «северянское» ощущение: «Клянусь платить тебе признательную дань; / Всегда приветствовать тебя сердечной думой, / О первенец зимы, блестящей и угрюмой! / Снег первый, наших нив о девственная ткань!»[416].

10 декабря 1819 г. Тургенев написал из Петербурга ответное письмо Вяземскому, предварив его дружески-шутливым обращением: «Мой милый Делиль Андреевич!»[417] Тургеневу, наверное, казалось, что он делает комплимент другу, сравнивая его стихи, которые оценил за красоту и энергию слога, с поэзией модного француза Жака Делиля. То, что, написав «Первый снег», Вяземский претендовал на нечто принципиально иное, Тургенев, увы, не понял: «Но почему же ты по этим стихам называешь себя преимущественно русским поэтом и находишь в нем русские краски? Эти стихи более других принадлежат блестящей поэзии французской: ты в них Делиль. Описание, манер – его, а не совершенно оригинальный»[418].

Находясь в понятном раздражении, Вяземский 19 декабря ответил Тургеневу: «Отчего ты думаешь, что я по первому снегу ехал за Делилем? Где у него подобная картина? Я себя называю природным русским поэтом (курсив мой. – А.К.), потому что копаюсь все на своей земле. Более или менее ругаю, хвалю, описываю русское»[419].

И далее Вяземский прямо перечисляет то «отличительно русское», что он, как поэт, пытается описать: «русскую зиму, чухонский Петербург, петербургское рождество и пр. и пр.; вот что я пою»[420]. Вяземский заканчивает дружескую отповедь Тургеневу словами: «В большей части поэтов наших, кроме торжественных од, и то потому, что нельзя же врагов хвалить, ничего нет своего». И делает многообещающий вывод: «Вот, моя милуша, отчего я пойду в потомство с российским гербом на лбу (курсив мой. – А.К.), как вы, мои современники, ни французьте меня»[421].

Литература

Архив князя Вяземского. Князь Андрей Иванович Вяземский. СПб.: Тип. Балашева, 1881 Бондаренко В.В. Вяземский. М.: Молодая гвардия, 2014.

Вяземский П.А. Стихотворения. Л.: Советский писатель, 1986.

Гиллельсон М.И. П.А. Вяземский. Жизнь и творчество. Л.: Наука, 1969.

Кара-Мурза А.А. Тяжба о Карамзине. Юбилейные заметки // Вопросы философии, 2016, № 12. С. 106–110.

Кара-Мурза А.А. Философские дилеммы писем русского путешественника Н.М. Карамзина // Философские науки, 2016, № 11. С. 59–68.

Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12 т. Т. 1. М.: ACT, 2015.

Остафьевский архив князей Вяземских. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1899–1913.

Полное собрание сочинений князя П.А. Вяземского. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1878–1896.

Шабанов А., прот. «Два племени» князя Вяземского // http://www.pravoslavie.ru/73483.htm [Электронный ресурс].

«Русское северянство» Николая Тургенева (молодые годы)

В последние годы в русской историософии появились работы, актуализирующие очень влиятельную, а временами и доминировавшую во второй половине XVIII – первой трети XIX вв. (т. е. в периоды правления Екатерины II, Павла I и Александра I), концепцию российской идентичности – «Россия как Север». «Русское северянство» зародилось как полуофициальная доктрина в сочинениях императрицы Екатерины Великой и ее ближайшего сотрудника, графа Никиты Ивановича Панина. Классик русского «золотого века», князь П.А. Вяземский, в одной из записок 1861 г., написанной на французском языке, называл годы интеллектуального альянса Екатерины и Панина «самыми русскими» в многовековой истории России: «Общество, хотя и увлекалось блеском, обаянием и, признаемся, зачастую даже уклонениями европейской цивилизации (les ecarts de la civilisation Européenne. – франц.), носило, однако, в себе живой элемент своей национальности и, сравнительно с тем, чем оно стало впоследствии, – было более русским»[422].

В дальнейшем, концепция «русского северянства» получила блистательные литературные воплощения в «Истории государства Российского» историка Николая Карамзина, в героических одах поэта Гавриила Державина, а затем в поэтическом творчестве молодой литературной плеяды – Петра Вяземского, Антона Дельвига, Александра Пушкина.

Мотивы «русского северянства» отчетливо слышны в русской литературе второй половины XIX – первой половины XX вв. К примеру, у Ивана Тургенева (которого за могучий рост и великий талант на Западе называли «северным гигантом»), а также в поэзии «Серебряного века» – у Игоря Северянина, Александра Блока, Бориса Пастернака.

В число активных идеологов «русского северянства» первой половины XIX в. надо непременно включить знаменитое семейство Тургеневых: в первую очередь отца – масона-просветителя Ивана Петровича Тургенева, близкого друга Карамзина и князя-генерала Андрея Вяземского – сподвижника графа Панина. «Северянские» взгляды отца разделяли и его сыновья, прежде всего Александр и Николай Тургеневы.

Николай Иванович Тургенев (1789–1871) прожил жизнь, исключительно богатую событиями и впечатлениями. Еще в феврале 1806 г., семнадцатилетний Николай записал в дневнике: «Как бы хотелось мне поездить по белу свету, побывать в Азии, Африке, Америке и вместе с этим в Европе, а более всего в Российском Государстве. На путешествие можно положить лет около пяти. Натурально, в Азии, Африке и Америке, если можно, пробыть очень немного. Но немного потеряю, если там и не буду. Почти совсем ничего. Но в Европе, и наиболее в России вот план мой, вот мое намерение: узнать их покороче»[423].

Таким образом, уже в