Читать книгу - "Остров Время - Евгения Михайлова"

о чувстве меры добра и его противоположности хотя бы в собственном организме. Нужно быть с близкими доброй, отзывчивой и стараться их радовать. Это понятно. Но не рождает ли все это в них стремление ее использовать в большей мере, чем она хочет дать?..

У неприятных мыслей возникает шлейф плохого развития. Появляются еще более неприятные подозрения, неоднозначные «открытия», и от ощущения легкой грусти можно впасть в черную тоску депрессии. Они втроем хорошо друг к другу относились, но как-то стало получаться у Леры, что муж и маленькая дочь — самостоятельные владельцы своих жизней, желаний, надежд, а она все больше становится для них только инструментом для осуществления собственных планов. И если мама Леры, к примеру, была всегда счастлива, заметив, как в мелочах близкие ее используют, считая это особым знаком признания важности ее миссии, то Лера обнаружила в себе противоположные чувства и реакции. Ей стало казаться, что муж и ребенок ее больше не видят, что она для них всего лишь средство сделать собственное существование удобнее и приятнее. Она не замечала, чтобы их беспокоило ее плохое самочувствие или ее периоды тоски.

Да, она хотела всегда проявлять к близким внимание, сопереживать каждому событию и делить их проблемы. Она считала это своим долгом. Но… Ее жизнь ведь тоже проходила, и она уже, кажется, готова была к тому, что ее скоро начнут воспринимать как робота с функциями эмпатии. Нажал кнопку — он тебя жалеет. Нажал другую — он несет еду. Третью — робот интересуется, чем еще может угодить. Но ведь это катастрофическое последствие нарушения чувства меры в семье. У них коллектив, а в коллективе должно образоваться общее чувство меры, которое обеспечит что-то вроде справедливого распределения внимания. Да, на троих, чтобы все поровну. Дающий тоже должен что-то получать. Впрочем, Лера, конечно, допускала, что просто заболела депрессией, или еще какую-то напасть подхватила, или придумала себе. Но не начинать же ходить к «мозгоправам», психологам и прочим спекулянтам на человеческом страдании и невежестве.

Лера вплотную занялась интернет-просвещением. Читала все научные статьи по психологии, медицине, залезала в дебри науки. Потом вышла в соцсети, чтобы обсудить то, что узнала. У нее появилось вполне интересное занятие, а с ним и неутомимые собеседники, которые с чем-то соглашались, а с чем-то спорили до спазмов.

Но она все не могла сформулировать что-то главное, что чувствовала. Не находила то ли слов, то ли понимания.

И однажды утром квартира просто свихнулась: все ломалось и выключалось, дочка капризничала, любимое блюдо мужа сгорело. А Лера так злилась на себя и, как ей казалось, уже никого не любила и не жалела. Нужно было что-то срочно сделать. Она включила комп, вошла на свою страницу в соцсети и написала крупным шрифтом:

«Неряшливость — признак распада личности. Абсолютный порядок — признак шизофрении. Так, блин, пылесосить или нет?»

И в течение часа все изменилось. Люди лайкали, смеялись, распространяли эту ерунду. Кажется, Лера уловила суть понятия «чувство меры». Это сочетание критичности и юмора. Это принятие любых расхождений и в науке, и в ежеминутных настроениях близких. Это прощение самых странных привычек — как своих, так и чужих. Это способность принять все, что происходит с человеком — близким и дальним. Это умение убить в себе раздражение и подозрительность с помощью юмора и рассмешить полмира. А главное — не гневить судьбу и не накликать на себя больше несчастий, чем хитрость ребенка или желание мужа поесть в свое удовольствие.

И да. Никто не обязан, не умолкая, признаваться в любви тем людям, которые уже доверили тебе свои судьбы.

Лера еще ночь потратила на чтение цитат знаменитых людей на темы семьи. Ох как ей не понравились плакатные заявления на полном серьезе о том, что это «основа», «главное» и прочая пафосная демагогия! Ей даже показалось, что таких важных, интимных тем не должны касаться люди, лишенные чувства юмора. Умение подшутить над собой, своими страданиями и своей судьбой — это великий дар, он и определяет чувство меры умного человека, который ни у кого не вызовет пренебрежения. А то, что умный человек говорит, нельзя воспринимать как команду или руководство к действию. Ты просто должен это понять и в идеале улыбнуться. Над собой.

Фаина Раневская: «Семья заменяет все. Поэтому, прежде чем ее заводить, стоит подумать, что тебе важнее — все или семья».

И тот же автор, который умел по-настоящему жить, играть, любить и сказать обо всем так, чтобы не вызвать жалости ни у кого: «Вы знаете, милочка, что такое говно? Так оно по сравнению с моей жизнью — повидло».

А Раневская была самым объективным человеком, умела ценить свой талант, свою жизнь, свои победы и свои несчастья. Но об этом надо уметь сказать так, чтобы это выглядело как очень смешная шутка.

Днем к Лере зашла соседка попросить денег взаймы. И заодно рассказала, что прочитала сегодня в утренней газете. Какой-то богатый бизнесмен истязал своего маленького ребенка. В этом месте соседка всхлипнула.

— Но оказывается, — продолжила она, — у нас появилась организация, которая спасает жертв насилия и требует суда над агрессорами. Это такой фонд, называется «Мы рядом». Там много спасателей, юристов и прочих людей, которые ищут жертв преступлений. Того мальчика успели спасти, но он оказался уже очень больным…

В этом месте соседка залилась слезами, схватила деньги и даже не смогла поблагодарить. Махнула рукой и убежала.

Лера растерянно постояла, глядя на дверь. Она вдруг сообразила, что в период своих нелепых обид неизвестно по чьему адресу, этих жалких и бабских страданий по абстрактным поводам она совершенно забыла читать ежедневные новости. Она закрылась в своей квартире, заполнила ее своими страхами и подозрениями и сидит тут, как обитатель пещеры, который не в курсе того, что рядом и далеко есть еще люди.

Лера посмотрела, уснула ли Люба, которую она уложила после обеда. А потом села за компьютер. Мгновенно нашла эту статью в газете. Читала с болью, гневом и какой-то рождающейся жаждой — вмешаться, помочь, что-то изменить. Встала, походила по комнате. Ей очень хотелось с кем-то поделиться. Не с виртуальными, невидимыми людьми, которые с удовольствием все утопят в болтовне, а с кем-то важным, конкретным и авторитетным для нее. Таким она по-прежнему считала мужа. Но Семен, который давно получил диплом учителя, так и не смог заняться своей профессией. Его мать уже не могла вставать, ему надо было обеспечивать брата и сестру и постоянно доставать лекарства маме, пытаться найти каких-то волшебных врачей. Он