Читать книгу - "Остров Время - Евгения Михайлова"

есть, и няни. И все получают деньги за его здоровье и сохранение жизни. Посмотри на себя, пигалица ты трясущаяся. Нежный ядовитый цветочек. Хочешь судиться — давай попробуем. Я люблю уничтожать сорняки. И я такой не один.

У Яны похолодели руки, замерло сердце и застыли губы, но она твердо произнесла:

— Мои мозги справились с курсом психологии экстерном в медицинском университете. И я точно знаю, что самое страшное оружие, убивающее тело и душу, — это унижение ребенка. Вместе с болью и постоянным страхом боли это способно породить такие муки, по сравнению с которыми даже страх смерти меркнет. Есть очень маленький временной отрезок, который позволяет реабилитировать искалеченное существо. А потом, в подростковом возрасте, эта возможность исчезает. Остается только неискоренимая ненависть ко всему миру и такая ярость, скрывать которую невозможно. Но вас вряд ли это интересует. Вы же считаете, что не стали преступником. Вы просто истязаете беспомощное существо и станете убеждать суд, что так приучаете ребенка к порядку. А на самом деле вы наслаждаетесь удовольствием своего проклятого садизма. Неизлечимое заболевание, кстати. Общество должно исключать контакты больного с беспомощными жертвами.

— О! Какое глубокое понимание людей, — воскликнул Дмитриев. — С такой легкостью вынести мне заочный диагноз! А давай я тебя отправлю в психушку, чтобы узнать твои диагнозы. С ними и пойдем в суд.

— Давайте. — Яна смотрела на него уже с презрением. — Вы мне отвратительны. Я видела фото пыток вашего сына. Полагаю, судьи задумаются, прежде чем принять вашу взятку за решение. Слышала, вы так строите свои отношения с правосудием. Но мы, конечно, получим все документы на медицинскую проверку физического и психического состояния вашего пока еще совсем маленького сына. Эксперты сделают свои выводы. И на их основании мы решим, как следует действовать дальше. Если ребенок полностью здоров, мы извинимся. Но для продолжения сотрудничества с вами нам понадобится и ваше обследование. Мой предположительный диагноз вам тоже требует проверки. Вы восприняли его как попытку вас оскорбить. А я имела в виду один из самых страшных диагнозов среди людей, который представляет опасность всем и всему, включая ваше дело. Экспертное заключение может выглядеть так, цитирую: «Садистическое расстройство личности — термин, который обозначает устойчивый паттерн поведения, когда человек находит удовлетворение в унижении, причинении боли или доминировании над другими людьми. Лица с таким расстройством зависимы от своего удовольствия от насилия и жестокости». Садизм исключили из списка психиатрических диагнозов. Одна из причин — слишком распространённое явление: всех, как говорится, не перелечишь. Но для исправления жестоких последствий есть суд и ряд уголовных статей, по которым садист ответит. Например, статья 119 — «Причинение тяжкого вреда здоровью». Срок заключения — от 8 до 15 лет. Это действеннее, чем пилюли на койке психиатрической клиники. И только так можно спасти от садиста многих людей, особенно детей. И я не забыла то, что вы сказали о своем круге знакомых, которые разделяют вашу ненависть к наблюдателям. Мы будем искать вас всех и пытаться спасать ваших жертв. Так что спасибо за искренность. Вы свободны. Но со временем, после проверки полученных фактов, с вами свяжутся другие люди. Не пигалицы, в отличие от меня.

Так началась эта война. Проблема успешного бизнесмена с огромным кругом связей была в том, что крайняя жестокость и отсутствие эмпатии в клинической форме не подлежат контролю разума. Дмитриев просто не мог вынести самой мысли о том, что он является уродливым исключением в среде нормальных людей и даже подозревается в опасных криминальных поступках. Он начал бороться, как больной, который лечится тем, отчего заболел.

Через несколько дней, поздним вечером, в дверь квартиры Яны позвонили, а когда она, не посмотрев на видеокамеру, открыла, будучи уверенной, что это кто-то из сотрудников, друзей или вообще брат Артем, ей под ноги бросили бутылку с коктейлем Молотова. Бутылка с горючей жидкостью упала у ног Яны, запал сработал… Яна даже не вскрикнула. Но сумела добраться до ванной, сорвать с себя загоревшийся халат, смыть гарь и остатки горючего с ног и рук. Лицо, к счастью, не пострадало. Через полчаса Кольцов с группой поиска уже схватили мигранта со следами горючего на руках. И он сказал, что его «попросили» так поступить. И заплатили, он, типа, не знал, что это нельзя делать. В отделении полиции он достаточно полно описал личность просителя. В тот же вечер полицейские задержали Дмитриева. А ночью в офисе фонда загорелись архив с документами и кабинет Яны Боголеповой. Но поскольку там и ночью была охрана, пожар вовремя потушили, документы почти не пострадали.

А утром на квартиру Дмитриева приехала группа социальных экспертов с ордером прокуратуры на медицинскую проверку ребенка Миши пяти лет. Мальчик поехал спокойно, без страха. Ему по-настоящему страшно было только дома.

Тем временем Вика из группы поиска, забросив все другие дела, полностью погрузилась в плавание по прошлому Дмитриева. Она находила и умело опрашивала свидетелей происшествий его всеми забытой прошлой жизни и создавала портрет, который был все больше похож на портрет преступника. Выяснилось, что Олег Дмитриев в первом браке потерял трехлетнюю дочь, которая по всем медицинским документам значилась здоровой. И после этой потери его первая жена стала сильно хромать, якобы из-за падения с лестницы, в результате которого непоправимо пострадал тазобедренный сустав. Женщина жила одиноко и замкнуто, но Вике удалось встретиться с ней. Она сначала отказывалась обсуждать свой неудачный брак и не могла говорить о гибели ребенка. Но, посмотрев на фото маленького Миши в «комнате воспитания», вдруг устало произнесла:

— Никогда не верила, что это чудовище можно заставить ответить за убийство моего ребенка и мою искалеченную жизнь. Слишком много таких мерзавцев на свете, и они все держатся вместе. И у каждого есть какая-то власть. Но и терять мне нечего. Меня просто никто за все эти годы не спрашивал. А дело было в том, что Дмитриев тогда в очередной раз издевался над ребенком, не давал мне подойти… Он смеялся… А когда я схватила дочку на руки, он столкнул нас обеих с лестницы нашего бывшего дома. Марина ударилась головой. А я даже сочла нашим везением, что она быстро и без мук умерла. Мне муж велел мне убираться и предупредил, что за любую информацию, сообщенную полиции, окончательно свернет мне шею: «Или ты забываешь все, или тебе конец». А ради чего мне было бросаться в эту уже проигранную войну? Ребенка мне не вернуть. Решила сама дохромать до конца своего несчастного пути. А сейчас… Посмотрела я на эти фото