Читать книгу - "Остров Время - Евгения Михайлова"

— Ты, конечно, прав, — улыбнулась Яна. — Я попробую. Еще есть года два до устойчивого положения старой девы. А это не мое, я чувствую, ты не беспокойся. В последние дни я много думаю о времени. Смотрю в зеркало — и вижу там маленького уродца со сломанным носом, разбитыми скулами, надорванными ушами. Всю свою жизнь хотела забыть то свое отражение, которое увидела в зеркалах нашего папы, когда он меня привел к вам в дом. А теперь думаю, что забытье, уход в сон наяву — это тоже преступление перед жизнью. Прочитала недавно слова Симоны де Бовуар: «С момента рождения ты начинаешь умирать». Это о цене каждой секунды жизни. Это об ответственности за слезы младенца, которого ты не утешила. Это о потере всеми равнодушными тех лет, в течение которых время растущего маленького человека превращают в пожар адских мук, а люди вокруг этого не видят. Я хочу все видеть, за все отвечать и надеяться на чудеса. И да, я еще никого не полюбила так, как возможного отца моего ребенка, но я, наверное, его жду. Мне даже недавно приснился мой будущий малыш. Он был похож только на сон, но я поняла, что ему нужна будет счастливая мама. А счастье — тоже наука. Пройдем и ее экстерном?

— Спрашиваешь! Прямо завтра с утра и приступим. Время-то уходит.

Вместо эпилога

Чувство меры

Родители Валерии были не просто учителями. Они были очень хорошими учителями, преданными своему призванию. Миссию служить детям, помогать им умнеть, взрослеть и учить их правилам контакта с миром — мама и папа воспринимали это как главное назначение взрослых людей. Валерия с младенчества поняла, что так чувствуют, думают и поступают только очень добрые люди. Те, которые стремятся, взявшись за руки, нести другим добро. И конечно, такими они бы оставались в любой работе. Просто они выбрали профессию, в которой все было очевидно. Их коллеги не сильно разделяли эти прекраснодушные порывы постоянно поддерживать своих учеников, забывая о себе, и страдать, когда кому-то из них плохо. Многих это раздражало. Да и сами ученики частенько подшучивали над своими слишком добрыми учителями и разводили их на жалость своими слезами, так похожими на настоящие, тяжелыми вздохами и грустными взглядами. Для мамы Екатерины Петровны даже одна слезинка ребенка была поводом для острого сопереживания. Она бросалась спасать и предлагать любую помощь. Уйти с уроков домой, поесть чего-то вкусного, что она быстро приготовит. Вызвать врача, посидеть с тоскующим ребенком, пока не придут с работы его родители. Папа Павел Игоревич давно заметил, что некоторые дети с удовольствием играют этот спектакль для его жены. Но он не видел ничего плохого в том, чтобы ребенок отдохнул от занятий, если ему захотелось. Он знал, что некоторые дети умеют хитрить, еще не научившись говорить. Психологи обнаружили склонность к обману у детей до года. И никто не доказал, что это плохо. Наоборот: специалисты решили, что ребенок рождается с пониманием того, как суров и сложен мир, и пользуется тем вниманием и жалостью, которые способен вызвать. А это и есть основа выживания.

Лера читала настроения родителей как по нотам и сама очень рано научилась направлять их чувства в удобное для себя русло. Что не мешало ей сильно любить маму и папу и даже немного жалеть их за доверчивость. С возрастом она стала понимать, что такое благородство взрослых делает и ее лучше.

Конечно, Валерия выросла хорошим и добрым человеком. В пединституте вышла замуж за симпатичного парня-ровесника. Семен умудрялся учиться на заочном отделении, бегать на очные лекции и работать в таком количестве мест, на какое хватало суток. Он был главным кормильцем брата и сестры после того, как их мать попала в аварию и больше не могла работать. Когда они с Валерией поженились, то стали жить в небольшой квартире, подаренной ее родителями. К дате защиты диплома Лера уже была мамой годовалой дочери Любы. Семья решила, что Лера еще пару лет посидит дома, чтобы ребенок получил от материнской любви максимум положительных впечатлений, столь необходимых в начале жизни.

Срок этот уже растянулся на четыре года, а взрослые люди так и не решились отнять у малышки постоянный контакт с мамой. Да и сама Лера чувствовала, что не готова: неизвестно, сравнима ли польза от ее отсутствия дома, занятость другими делами с той миссией, которая однозначно важна и полнее которой быть ничего не может. Быть мамой.

Да и муж привык к тому, что его в чистой квартире ждет любящая жена, которая изучила уже все рецепты интернета, чтобы не просто хорошо готовить, а предлагать Семену такие блюда, которые доставят ему максимум удовольствия.

В общем, семья Леры была дружной и счастливой, в такой жизни люди не ждут и даже не хотят перемен.

Лера была занята домашними делами и дочерью практически без перерыва. Но временами ей становилось грустно и появлялось ощущение, будто она что-то потеряла, а что-то лишнее получила.

Любочка росла милым, добрым и очень забавным ребенком, но Лера стала замечать ее тоскливые гримаски, грустные взгляды, столь похожие на ее собственную имитацию печали в детстве. Ей тогда было совершенно ясно, что жалость родителей к ее придуманным страданиям приносит ей еще больше внимания, вкусных вещей и подарков. Но ей хватало совести выдерживать свой спектакль до конца. Ее родители никогда ее не подозревали в манипуляциях. А Люба уже несколько раз, получив свое дополнительное удовольствие, хитро улыбалась и явно планировала продолжение.

А муж Семен от виртуозно приготовленных ужинов внезапно начал полнеть. Он явно не мог найти свою безопасную порцию, так ему нравилось то, что жена готовит. Лера стала думать о том, чтобы ухудшить вкусовые ощущения его самых любимых блюд или поменять их на что-то похуже. Но Семен однажды даже поссорился с ней, когда она три дня подряд давала ему довольно безвкусные тефтели с таким же пюре. И Лера подумала: а оно того стоит? Семену вроде не в конкурсах красоты участвовать. Он имеет право хотя бы поесть от души, раз у него есть такая потребность. Но временами Лера все же начинала хитрить, оставляя к его приходу сильно уменьшенное количество любимого блюда и объясняя, что купила то, что осталось в магазине: «Наверное, поздно пришла, это быстро разбирают». Семен делал вид, что верил, но настроение у него явно портилось.

Короче, Валерия плотно задумалась