Читать книгу - "Ровно в четыре утра - Алексей Хренов"

не с И-16. Бринько для начала загнал подозрительного сержанта в У-2 и сам полез во вторую кабину. Хренов отнёсся к проверке со всей ответственностью — аккуратно вырулил, ещё аккуратнее разогнался и оторвал самолёт от земли с такой осторожностью, словно ему впервые в жизни доверили казённое имущество. Через несколько минут Бринько не выдержал, забрал управление и показал, что именно хотел увидеть.

Лёху помотало на виражах, он взбледнул на пикировании, затем получил управление обратно и, решив больше не вмешиваться сознанием в действия собственных рук, предоставил им полную свободу.

Следующие двадцать минут старенький У-2 терпел всё, что с ним вытворяли, хотя явно был уверен, что создавался для более спокойной жизни.

Когда самолёт снова оказался на земле, Герой Советского Союза Пётр Бринько некоторое время молчал, потом выбрался из кабины и посмотрел на Хренова уже с заметно большим интересом.

— Значит, всего пятнадцать минут налёта? Ну, пошли с «ишаком» знакомиться.

С И-16 всё оказалось ещё проще. Через некоторое время командир эскадрильи перестал что-либо показывать и только наблюдал с земли, как Хренов совершенно самостоятельно обращается с самолётом, на котором налетал до этого якобы пятнадцать минут.

К вечеру из Низино в штаб авиации КБФ умчался посыльный с рапортом о том, что проверку Хренов прошёл и отдавать его обратно не собираются.

Следующие несколько дней показали, что попасть в истребительный полк и стать истребителем — далеко не одно и то же.

В тринадцатом полку на тот момент насчитывалось четырнадцать лётчиков и восемь И-16, из которых исправными были семь.

Арифметика получалась предельно простой — на каждый летающий самолёт приходилось ровно по два желающих бить фашистов, и недавно появившийся в полку старший сержант Хренов надёжно устроился в конце очереди.

Пятого сентября Лёха развалился вместе с Шариком у края лётного поля и наблюдал, как И-16 Бринько и Мальцева парой уходят на взлёт.

— Вот скажи мне, Шарик, и нахрена нам такая карьера?

Шарик лежал рядом, положив огромную морду на передние лапы, и никаких признаков раскаяния не проявлял.

— На «амбарчике» у нас была красота, летай — не хочу. Самолёт был, моря сколько хочешь вокруг, Лебедев с Липскеровым опять же — не соскучаешься. Даже бомбы иногда кидали. А здесь мы кто?

Пёс приподнял голову.

— Правильно. Истребитель без истребителя, а ты вообще неизвестно зачем приехал.

Шарик тяжело вздохнул и снова уложил морду на лапы.

— Может, обратно подадимся в гидролётчики?

Предложение осталось без ответа. Шарик вообще относился к вопросам дальнейшей службы со здоровой долей пофигизма, которая позволяла ему одинаково хорошо чувствовать себя на аэродроме, корабле и гауптвахте, лишь бы кормили вовремя.

Лёха ещё некоторое время следил за двумя быстро уменьшавшимися точками, потом потерял их в небе и отправился искать себе занятие, не связанное с авиацией.

Техник сидел на перевёрнутом ящике возле палатки и уже минут десять с упорством человека, которому отступать поздно, растягивал меха небольшого баяна. Инструмент упорно отказывался капитулировать. Иногда из него вырывалось несколько вполне музыкальных звуков, но стоило технику обрадоваться, как следующий взвизг немедленно ставил всё на свои места.

Рядом на ящике лежала раскрытая книжка.

Лёха некоторое время слушал эту борьбу, потом от нечего делать взял книгу и заглянул в неё.

«И. Гладков, А. Голубев. Практическая школа-самоучитель для хроматической гармоники „Баян“». 1936 год.

— Помогает?

— Очень, — мрачно ответил техник, не прекращая возни. — До неё я просто не умел играть. Теперь ещё и знаю, что именно делаю неправильно.

Лёха хмыкнул и принялся листать страницы. Сначала пошла музыкальная грамота, потом какие-то схемы, цифры, ряды кнопок и упражнения, в которых авторы явно исходили из того, что человек обладает бесконечным запасом времени и может жить вечно.

— Ну и галиматью понаписали.

Техник перестал мучить баян, покосился на Хренова и согласно кивнул.

— И не говори, нормальному человеку ни в жисть не понять. Наверное, специальный вредительский инструмент подсунули.

— Да чего тут читать-то? Вот, картинки же есть. Тут левой жмёшь, вот так мех тянешь, а правой по кнопкам работаешь. Чего они целую книжку развели?

— Ну, раз всё понятно, садись.

Инструмент перекочевал к Хренову.

Он честно пообещал себе, что теорию освоит завтра, и прочитал страницу из практической части.

Затем Лёха устроил ремни, несколько раз осторожно растянул меха и неожиданно почувствовал себя гораздо увереннее. Не так, чтобы всё стало знакомым, но левая рука почему-то сразу легла куда надо.

Большой палец упёрся в край корпуса, остальные нашли кнопки, и Лёха растянул меха, как было показано на картинке. Первый бас отозвался именно тем звуком, которого Лёха от него почему-то ожидал. Он попробовал соседний, затем добрался до готовых аккордов и немедленно повёл мехами.

Получилось вполне прилично.

Техник перестал улыбаться.

— Я же говорю — в книжке всё написано. — Лёха для убедительности ткнул пальцем в раскрытый самоучитель и занялся правой рукой.

— Грамотей нашёлся, — не остался в долгу техник.

Лёха почему-то был уверен, что под правой рукой должны быть клавиши, как у пианино.

Вот тут выяснилось, что авторы всё-таки не зря извели бумагу.

Кнопки справа располагались несколькими рядами и никакого желания самостоятельно подставляться под пальцы не проявляли. Хренов медленно разобрал первое упражнение, пару раз попал не туда, испортил воздух нехорошими словами, начал сначала и наконец заставил баян выдать простенькую последовательность звуков.

С левой рукой при этом происходила какая-то подозрительная история. Пока правая ползала по кнопкам с осторожностью сапёра на минном поле, левая почти без участия хозяина находила нужный бас, подхватывала аккорд и совершенно естественно управлялась с мехами.

Лёха этого пока не замечал. Его дико раздражала правая.

— Вот на хрена они их так насовали? — пробормотал он, сверяясь со схемой. — Нормально же всё шло.

— У меня и слева нормально не идёт, — заметил техник. — Я вторую неделю мучуюсь.

Лёха снова попробовал упражнение. На этот раз без ошибки. Потом ещё раз, немного быстрее.

Техник удивлённо уставился на вундеркинда.

— Хренов, ты точно на баяне раньше не играл?

Лёха немного задумался. Вопрос был, конечно, поставлен интересно.

— Науке это неизвестно. До двадцать восьмого июня я мог обладать изрядными талантами. А давай я у тебя инструмент куплю?

Техник подозрительно посмотрел на Хренова, словно прикидывая, не слишком ли быстро баян нашёл себе нового хозяина.

До сделки они так и не дошли. Со стороны фронта донёсся рокот мотора, и Лёха отложил инструмент, задрал голову.

Бринько вернулся чуть больше