Читать книгу - "Ровно в четыре утра - Алексей Хренов"

В Ораниенбауме, оказывается, их уже ожидали собственные основные силы.

Капитан положил телеграмму на стол и некоторое время молча на неё смотрел.

— Это, блять, с кем я там должен соединяться? С Хреновым? Или с Шариком?

Мокрый полковник появился в штабе заметно позже экипажа МБР-2 и в значительно худшем настроении.

За время пути от Кронштадта форма успела немного подсохнуть, но повторная встреча с тем же МБР-2 исправила это досадное упущение. Полковник снова был влажным, хотя на этот раз уже не настолько, чтобы это можно было считать происшествием. Зато вполне достаточно, чтобы действовать на нервы.

А нервы сегодня и без того были ни к чёрту. Заместитель начальника штаба авиации КБФ возвращался с совещания, на котором уже несколько часов пытались разобраться в происходящем в Финском заливе. Корабли и транспорты ещё шли к Кронштадту, немецкая авиация продолжала долбить растянувшиеся конвои, с Гогланда один за другим приходили донесения о потопленных и повреждённых судах. Истребители делали всё, что могли, но могли явно меньше, чем требовалось.

Досталось на совещании всем. Авиации — в первую очередь, хотя насколько заслуженно, предстояло разбираться потом.

Сопровождавший его майор благоразумно помалкивал.

Полковник снял фуражку, положил её на край стола и мрачно посмотрел, как с козырька на пол упала очередная капля.

— Найдите мне этот самолёт.

— Уже выясняют, товарищ полковник. Номер запомнили.

— Его, сука, весь Кронштадт запомнил.

На том происшествие временно закончилось. После Таллинского перехода у штаба хватало занятий поважнее, и к неизвестному МБР полковник вернулся только на следующий день к вечеру, когда майор положил перед ним несколько листов.

Номер «Ж-011А» числился за 81-й отдельной авиационной эскадрильей с Сааремаа. Командиром борта оказался некто старший сержант Хренов, благополучно прибывший в Ораниенбаум вместе с экипажем.

— Он старший сержант? — неверяще переспросил полковник.

— Так точно. И это ещё не всё. Фамилия уже проходила по бумагам.

Следующим листом оказался рапорт из 13-го истребительного авиаполка. Из него следовало, что тот же самый старший сержант Хренов во время налёта самовольно забрался в И-16, взлетел, вступил в бой с двумя неприятельскими истребителями и сумел сбить один из них.

— И что он тогда на МБР-2 делает⁈

Полковник забрал рапорт и отправился к начальнику штаба.

Начальник штаба авиации КБФ полковник Сурков прочитал его, задержался на подписи Ильина и вернулся к первой странице.

— Сегодня он ещё доставил с Гогланда контр-адмирала Ралля.

Сурков кивнул и снова посмотрел на рапорт.

— Богатый был день у старшего сержанта.

Заместитель начальника штаба невольно вспомнил стену воды, мокрую фуражку и счастливую физиономию стрелка, махавшего ему вслед.

— Это ещё не весь день, товарищ полковник.

Подробности Сурков выслушал молча, после чего отложил рапорт Ильина отдельно от остальных бумаг.

— Два дня гауптвахты за взлёт поперёк фарватера, благодарность в приказе за спасение раненых и свяжитесь с тринадцатым полком.

Сурков задумался. С тринадцатым сейчас вообще творился настоящий бардак. Ильин со своей эскадрильей остался на Ханко, бывший командир полка, Герой Советского Союза Романенко, только что полк сдал и теперь принимал 61-ю бригаду, в которую этот самый полк вскоре должен был и войти. Дёргать из-за одного старшего сержанта нового командира бригады было неправильно. Остатки полка после Таллина раскидало по нескольким аэродромам, и сейчас их только собирали обратно.

— Бринько где сейчас? Он с Ханко уже вернулся?

— Со второй эскадрильей в Низино. Готовятся сюда, в Петергоф, перебазироваться.

— Вот и передайте ему рапорт Ильина. Пусть сам посмотрит этого Хренова. Если всё написанное правда — переводите, на МБР ему делать нечего.

Каково же было удивление Каштанкина, когда, с трудом и приключениями добравшись наконец до Ораниенбаума, он обнаружил, что основные силы эскадрильи за это время успели значительно усохнуть — до одиноких Лебедева и Липскерова.

— А Хренов где? — капитан подозрительно уставился на радостно скалящихся товарищей.

— А Хренов с Шариком теперь истребители, товарищ капитан.

Каштанкин помолчал.

— Ну, что истребляет Шарик, я догадываюсь. А вот с Хреновым вопрос открытый.

Глава 20

Очередь в небо

Начало сентября 1941 года. Аэродром Низино, около Петергофа.

В истребительную авиацию старший сержант Хренов опять возвращался с лопатой в руках.

Первый день гауптвахты приятно удивил его простором. Вместо четырёх стен Лёхе предоставили несколько сот метров противотанкового рва, который следовало углубить до размеров, способных убедить немецкий танк искать другую дорогу.

Ранним утром Шарик присоединился к недлинной колонне проштрафившихся бойцов, вызвав у караула заметное оживление. После бурного разговора с Хреновым стрелять в служебную собаку стало неудобно, а вот что полагалось делать, если служебная собака самовольно отправилась отбывать гауптвахту вместе с прикомандированным к ней старшим сержантом, ни один устав почему-то не объяснял.

На месте выяснилось, что военная тайна изготовления противотанкового рва давно раскрыта. На соседнем участке его копали ленинградские студентки, дальше работали женщины с какой-то текстильной фабрики, а между ними попадались мужчины непризывного возраста, вооружённые теми же лопатами и совершенно одинаковым выражением ненависти к местной глине.

Появление нескольких моряков заметно оживило женскую половину оборонительного строительства. Особенно повезло Хренову. При нём имелся Шарик, позволявший совершенно приличной девушке подойти к незнакомому мужчине, потрепать собаку за ухом и лишь после этого как бы случайно выяснить всё остальное.

К середине утра Шарик был затискан, совращён половинками девичьих завтраков и окончательно уверился, что строительство оборонительных сооружений затеяно исключительно ради его развлечения. Лёха в целом тоже не жаловался. Светловолосая студентка по имени Лида уже второй раз принесла ему воды, а её тёмненькая подруга Нина хихикала и откровенно интересовалась, почему такой молодой и симпатичный мужчина до сих пор не женат. Остальные участницы ревниво отслеживали успехи конкуренток.

Обнаружение на его рукаве крылатой эмблемы с пропеллером только ухудшило положение.

— Так вы ещё и лётчик? Как интересно! — Лида распахнула свои и без того огромные глаза, выдав залп не хуже главного калибра линкора.

— Сегодня мы больше по строительной части, — Лёха пригладил обеими руками непослушные вихры.

Известие о том, что обнаруженный на противотанковом рву лётчик находится здесь в воспитательных целях, вызвало живейший интерес у всей незамужней части девичьей бригады. Замужние подруги осуждающе поджали губы, и среди строителей оборонительного рубежа наметился первый серьёзный раскол.

Знакомство стремительно развивалось в самых приятных направлениях, когда со стороны Петергофа ударила зенитка.

Вторая отозвалась почти сразу.

Заорали «Воздух!», и ещё секунду назад ненавистный противотанковый ров неожиданно стал самым