Читать книгу - "Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов"

всяком случае – те, что я видел) они были панегириками и, руководя чтением, вводя его в совершенно определенное русло, властно и авторитетно гласили: «истина здесь и нигде более». «Ее уже не отменит никакой рок». Иногда указатели того, что следует читать, сопровождались своеобразной цензурой. Так, в тамбовском указателе после перечня «полезной беллетристики» стоял совет избегать потери времени на чтение «реакционного хлама». В эту рубрику были занесены: Лескова – «Некуда», Писемского – «Взбаламученное море», Достоевского – «Бесы», Крестовского – «Кровавый пуф», Маркевича – трилогия «Четверть века назад», «Перелом», «Бездна» и др. В тамбовском указателе с наставлением читать лишь «дозволенное», «рекомендуемое» уже проглядывал какой-то намек на будущее тоталитарное «целостное» мировоззрение, ставшее позднее государственной доктриной, религией коммунистической России.

Когда, где и кто начал впервые составлять эти программы – внушители марксизма? Для ответа нужно возвратиться в Казань, к Федосееву, так как почти с уверенностью можно сказать, что инициатором, первым творцом таких программ был в 1887–1888 гг. именно он. Тут важнейшим свидетелем является Максим Горький, от которого летом 1915 г. я слышал следующий рассказ. После его встречи с Федосеевым тот прислал ему объемистую тетрадь с перечнем книг и журналов, из которых, с указанием даже на страницы, можно было узнать взгляды Маркса и Энгельса по разным вопросам. «Каталог Федосеева, – передавал М. Горький, – был, на мой взгляд, кладезем премудрости, но я не интересовался тогда марксистской теорией, к тому же сей каталог мне был не по зубам. Я повертел его, перелистал, выписал из него названия кое-каких книг, кажется, изложение Шелгуновым книги Энгельса, других теперь не помню, и отослал его обратно». «Каталог» показался Горькому «кладезем премудрости» потому, что Федосеев задался целью собрать все, что говорилось о марксизме с момента первого упоминания в русской прессе имени Маркса (значит, с 60‐х годов), и не только собрать, а систематизировать, разнести по отделам, составить предметный указатель. Такой Wademecum[158] по марксизму в 1888 г. составить было совсем не легко. Кроме I и II тома «Капитала» (появившихся в 1872 и 1884 гг.), нескольких работ Н. Зибера, издававшихся за границей работ Плеханова и других немногочисленных изданий группы «Освобождения труда», марксистских изданий не было. Нельзя и сравнивать с концом 90‐х годов, когда они заполнили книжный рынок. В курсах политической экономии, в книгах, в журналах (в статьях Кауфмана, Михайловского, Жуковского, Ткачева, Чичерина, Слонимского, В. В., Ник. – она и др.) можно было найти довольно много о марксизме и против марксизма, но чтобы произвести необходимые розыски, а потом найденное разнести по рубрикам и так представить, чтобы оно было пропагандой марксизма, требовалась большая затрата труда и большое искусство. Такую работу, произведенную 17‐летним юношей, нужно признать очень интересной. М.Г. Григорьев в своих воспоминаниях о Федосееве мельком указывает, что в подпольных кружках Казани была в обращении «программа для чтения» (т. и. братьев Покровских), но она была устарелой и для проведения марксистских взглядов негодной[159]. О федосеевском каталоге Григорьев прямо ничего не говорит, но, как видно из его слов, ему известно, что Федосеев этим делом занимался. «Для столь энергичной фигуры, – писал он, – какой является Федосеев, было далеко не достаточно руководительства интеллигентскими кружками и подыскания литературы. Все его усилия направлялись уже к установлению связей с рабочими и к созданию нелегальной типографии».

Рассказ Горького приобретает особый интерес потому, что вклинивается в разговор о Ленине. В апреле 1908 г. Ленин гостил у Горького в Италии на Капри. Беседуя с ним, он неожиданно для себя узнал, что Горький жил в Казани почти в одно время с ним, посещал подпольные кружки, встречал многих, в том числе Федосеева, и держал в руках его «каталог». Услышав это, Ленин с большим воодушевлением начал говорить о Федосееве, между прочим уверяя, что если бы тот был жив, «наверное, стал бы выдающимся большевиком»[160]. Об указателе Федосеева, попавшем в его руки в самом начале 1889 г., Ленин отозвался с величайшей похвалой. «Лучшего пособия в то время никто бы не составил». Ему – Ленину – работа Федосеева, «как, вероятно, многим другим лицам», оказала «огромную услугу», открыв «прямой путь к марксизму». Ленин упомянул, что приложенный к указателю очень ценный список работ на немецком языке Маркса и Энгельса был если не исчерпывающим, то «достаточно полным»: достоинством указателя было и то, что он удачно в наикратчайшей форме дал «конспект главных работ группы «Освобождения труда».

О каком конспекте «главных работ» группы «Освобождения труда», составленном Федосеевым, говорил Ленин, Горький мне не объяснил. Он не помнил, чтобы в «каталоге» Федосеева, который к нему попал, находился этот конспект, и чтобы к нему было приложено указание сочинений на немецком языке Маркса и Энгельса. Подобный, да еще «достаточно полный» перечень не мог самостоятельно, без помощи, составить в Казани Федосеев. Вероятно, он получил его от П.Н. Скворцова, в свою очередь, имевшего помощь от профессора Н.И. Зибера. Последний знал Скворцова, даже поддерживал его, давая кое-какую работу для «Юридического вестника»[161], экономический отдел которого редактировал сам Зибер. Что же касается последнего, то он, конечно, превосходно знал литературу марксизма, живя с 1875 года за границей. Кстати сказать, Маркс очень ценил его работы. В послесловии ко 2‐му изданию «Капитала» Маркс писал, что Зибер «показал, что моя теория стоимости, денег и капитала в своих основных чертах является необходимым дальнейшим развитием учения Смита и Рикардо». В солидном сочинении Зибера «западноевропейского читателя особенно поражает последовательное проведение раз принятой чисто теоретической точки зрения»[162]. Зибер (психически заболевший) умер в 1888 г., но ведь перечень литературы марксизма на немецком языке, по просьбе Скворцова, он мог составить гораздо раньше, и им, надо думать, и воспользовался в 1887–1888 гг. Федосеев.

Благодаря Горькому есть теперь возможность разгадать ребус, около которого топтались и топчутся казенные биографы. Теперь становятся понятнее слова Ленина, что многие в Поволжье и в некоторых местностях центральной России «в своем повороте к марксизму испытывали на себе в очень и очень больших размерах влияние этого необыкновенно талантливого революционера» – Федосеева. Очевидно, он имел в виду составленный Федосеевым пропагандирующий марксизм указатель. Становится также ясно, что когда «каталог» Федосеева попал в руки Ленина, тот сразу увидел, что «настоящая революционная теория» базируется не на произведениях, «запоем» читавшихся им в Кокушкине. Тогда он бросился к книгам, рекомендуемым Федосеевым, и прежде всего к «Капиталу» Маркса и «Нашим разногласиям» Плеханова, переносившего марксистскую теорию на русскую почву. Для подхода к марксизму с помощью Федосеева Ленину совсем не нужно было ни знать лично Федосеева (и до апреля 1897 г. он никогда с ним не встречался), ни участвовать в его кружках или кружке. Ввод в познание марксизма произошел чрез тщательно сделанный указатель. На этот раз в сеть авторитетного указателя чтения, этого менявшегося по духу, но в течение десятилетий существовавшего русского инструмента, формирующего «целостное»