Читать книгу - "Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес"

удивлением. Её глаза наполнились слезами. Я видел, как в её взгляде боролись противоречивые чувства - что-то похожее на нежность смешивалось с болью непонимания. В отличие от того безразличия, с которым она восприняла новость о том, что мы были женаты и любили друг друга, здесь она явно что-то почувствовала.

— Привет, малыш... — тихо произнесла она и осторожно поглаживала его по спинке, словно боялась сделать что-то неправильно.

Я стоял рядом и смотрел на эту картину, чувствуя, как впервые за долгое время в груди расцветает надежда. Пусть Вера не помнит меня. Пусть смотрит на Назара влюблёнными глазами. Но материнский инстинкт не пропал. Связь с сыном не разорвалась. И может быть, через эту связь, через любовь к Давиду, она сможет вспомнить и остальное...

Глава 40.

Глава 40.

*Вера*

Руслан красивый мужчина. Даже слишком красивый, не пойму, как мне удалось привлечь его внимание. Я на его фоне кажусь такой простой, что ли. Такие, как он, обычно выбирают женщину себе под стать, но, кажется, в его случае система дала сбой.

— Я помогу, — он забирает у меня даже мою сумочку. А мне от каждого его внимания и заботы каждый раз не по себе. Он так старается защитить меня, отгородить от всего, что, на его взгляд, может навредить мне. Мама рассказала, что меня из-за его политической деятельности хотели убить. И Руслана это, видимо, сильно гложет. Он винит себя и из кожи вон лезет, чтобы хоть как-то искупить вину передо мной. Но я пока не пойму, как отношусь к этой информации. У меня в голове чистый лист всего, что связано с ним.

Я снова неловко улыбаюсь ему и лишь благодарно киваю, не решаясь даже на простое «спасибо».

Меня сегодня наконец-то выписывают, и я возвращаюсь в дом Руслана. Мысли об этом возвращении вызывают во мне странную смесь чувств. С одной стороны, я рада, что почти поправилась и могу вернуться к обычной жизни. Да и больничные стены сильно утомили — я уже не могла выносить запах лекарств, бесконечный шум в коридорах, эти белые халаты, которые мелькали перед глазами день за днём. И к тому же я чувствовала себя одинокой, несмотря на то что первое время мама со мной лежала здесь.

Но особенно тоскливо и грустно становилось, когда Маша забирала Давида. Так странно — я его, как и Руслана, не помнила, но всё моё нутро отзывалось и кричало, посылая мне все возможные сигналы, что он моя частичка. Я не знаю, как это всё объяснить, но я сразу почувствовала трепет и тепло к малышу.

Я не помнила его, да, но мне ужасно хотелось в голос кричать, что я его люблю, что он мой и только мой. Я тихо плакала, когда никто не видел, от всех этих противоречий. От того, что не помню, но люблю так, что жизнь за него отдать могла.

С другой же стороны, я не хочу этой выписки. Точнее, я не хочу возвращаться в дом Руслана. И от этого нежелания мне становится стыдно, ведь этот мужчина ничего плохого мне не сделал, наоборот, он заботится обо мне, как никто другой. Мама и Маша говорили, что я очень сильно любила его, и я им верю, однако сейчас я не чувствую того безумного чувства любви, о котором мне так часто говорили. И самое страшное, что я и не хочу чувствовать, замечать, уделять ему внимание и время.

Я понимаю, что иногда слишком резка и говорю вещи, которые его расстраивают, но не могу с собой ничего сделать. Вижу, как тускнеет свет в его глазах после моих очередных холодных слов, как напрягаются плечи, как он сжимает кулаки, пытаясь сдержаться. Мне в такие моменты становится так плохо из-за своего дурацого поведения, но я благодарна ему. Он проявляет нереальную выдержку и терпение. Даже видя мой интерес к Назару, терпеливо молчит и надеется… Надеется, что я вспомню и всё будет так как было раньше, но я не уверена, что хочу как раньше. И одна из причин этого Назар...

Он мне очень нравится. Я понимаю, что это плохо и нельзя даже думать о нём, ведь у меня есть семья, есть ребёнок, есть этот прекрасный мужчина рядом, который из кожи вон лезит, чтобы снова собрать «нас». Но я ничего не могу с собой поделать. Я оживаю только тогда, когда он появляется. С ним легко дышится, не нужно напрягаться и пытаться вспомнить что-то, чего нет в памяти. С ним очень интересно, он столько всего помнит из нашего прошлого. Помнит то же самое, что и я, и это подкупает. С ним я чувствую себя собой, а не пытаюсь быть тем, кем меня хочет видеть Руслан.

Не понимаю, как я раньше не замечала его красивый голос. Низкий, бархатистый, от которого по коже бегут мурашки. И улыбка… Когда он улыбается, его губы растягиваются в обаятельную улыбку, и в уголках глаз появляются маленькие морщинки. Стыдно признаться, но я часто смотрела на его губы, мне хотелось коснуться, почувствовать на своих губах их тепло. Старалась не показывать мою заинтересованность, но Назар пару раз точно поймал меня за разглядыванием. Он тактично промолчал, сделал вид, что не понял, и я была благодарна ему за это.

Назар не переходил границы дозволенного, но я тоже не слепая. Видела его заинтересованность во мне. Однако ни он, ни я не решались сделать первый шаг, ведь у меня, как оказалось, есть семья, а у него… У него, кажется, нет никого, я почему-то упустила этот момент. Не спросила о его личной жизни. В центре внимания всё это время была я и моя реальность.

Мы конечно обменялись контактами, но боюсь он не станет мне писать, да и я наверное не решусь, ведь у меня есть Руслан. Руслан… Мой бывший муж. На вопрос, почему он стал бывшим, мама и Маша всё время уклонялись или как-то хитро отвлекали меня, чтобы не отвечать. Переводили разговор, начинали говорить о Давиде, о здоровье, о чём угодно, только не об этом. Но я намерена узнать правду, если они мне не расскажут, я сама спрошу у Руслана. Я имею право знать, что случилось с моей жизнью.

— Как Давид? — решаюсь спросить, нарушив затянувшуюся тишину в машине.

Сегодня из-за выписки мне его не привезли, и я уже успела соскучиться.

— Хорошо, — отвечает Руслан, и я