Читать книгу - "Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес"

слышу в его голосе нотку облегчения от того, что я заговорила с ним. — Твоя мать и Маша покормили его, я до выезда к тебе успел даже немного с ним поиграть, а сейчас, — он смотрит на часы, — у него вот-вот должен быть дневной сон.

Я снова неловко улыбаюсь ему и отворачиваюсь к окну. Не могу выдержать его ожидающего от меня большей инициативы взгляда. В его глазах столько надежды, столько боли, столько любви, что мне становится тяжело дышать. Я не готова ко всему этому.

Слышу его тяжёлый выдох, кажется, я снова его разочаровала. Опять не оправдала его ожиданий, опять отдалилась, когда он пытался приблизиться.

Это понимание, что я делаю ему больно, меня душит. Но я не могу пока переосилить себя. Не могу заставить сердце откликнуться на него, не могу заставить память вернуться, не могу стать той женщиной, которая всецело принадлежала только ему. И от этого бессилия хочется плакать.

Глава 41.

Глава 41.

*Вера*

Руслан привозит меня в роскошную квартиру, которая занимает весь двадцатый этаж элитного дома. Я конечно же теряюсь первое время от такой красоты и роскоши. И он видя мою реакцию, расценивает это по своему.

— Тебе тут не нравится? — его голос взволнован. Он хочет угодить, хочет услышать от меня, что мне всё пришлось по душе.

— Тут красиво, — отвечаю спустя некоторое время, поймав себя на том, что мне действительно визуально нравится, то что вижу. — Очень красиво... Но зачем тебе такая большая квартира?

— Я купил её для нас, Вера. Это и твоя квартира тоже.

Снова растягиваю губы в улыбку вместо продолжение разговора. Прохожу дальше вглубь и интуитивно нахожу сразу комнату сына. Распахнув дверь вижу его сладко спящего в кроватке. Только после этого момента, когда понимаю, что мой малыш тоже здесь живёт, я начинаю медленно расслабиться.

Мама с Машей не стали нам мешать, пока Руслан показывал мне квартиру. После тёплых приветствий они вернулись на кухню продолжать готовку праздничного ужина.

— А почему он один? Его разве одного можно оставлять?

Неуверенно задаю вопросы которые меня волнуют. Конечно боюсь показаться глупой, но всё равно не могу не спросить, я волнуюсь за маленького.

Руслан снисходительно улыбнулся и подойдя к тумбе в углу комнаты берёт что-то похожее на рацию.

— В комнате стоит радио няня, — отвечает он, показывая мне устройство. — Мы всегда слышим, что происходит в детской. Давид обычно спит спокойно и редко просыпается раньше времени. Не волнуйся, с ним всё в порядке. У нас всё под контролем.

— Хорошо, — произношу я, и между нами повисает неловкая пауза. Обнимаю себя руками, не зная, что делать дальше. Не могу больше выносить его пристального взгляда, в котором столько нежности и боли одновременно, что становится трудно дышать. Понимаю, что не могу долго находиться с ним наедине — эта близость давит на меня, заставляет чувствовать себя виноватой за то, что не могу ответить на его чувства. Решаю уйти, пока ситуация не стала ещё более неловкой, и разворачиваюсь к выходу. Но не успеваю сделать и двух шагов — чувствую, как сильные руки мягко обхватывают мои предплечья.

Руслан останавливает меня, и я ощущаю, как он медленно, очень осторожно сокращает расстояние между нами. Сантиметр за сантиметром, словно боясь меня спугнуть, он притягивает меня спиной к себе. Затем, тяжело дыша, зарывается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает их аромат.

От этого неожиданно интимного жеста по всему телу разбегаются мурашки. Я замираю с широко распахнутыми глазами, смотрю прямо перед собой и не смею даже пошевелиться.

— Ч-что вы…

— Прости… — Шепчет он дико уставшим голосом. — Я сейчас отпущу, только дай мне одну минуту. Всего одну...

И я даю ему эту минуту, чувствую, как его ломает от дикой тоски. Он скучает по женщине, которую любит, и в то же время к которой не может прикоснуться…

Время словно останавливается. Я чувствую тепло его тела, силу рук, которые держат меня так бережно, словно я сделана из хрупкого стекла. Его дыхание на моей шее заставляет сердце биться чаще, а по спине пробегает горячая дрожь. Это неправильно, я знаю, но не могу заставить себя отстраниться. В этих объятиях есть что-то отчаянное, что-то такое, что заставляет меня замереть и позволить ему эту минуту близости.

Внезапно в комнату заглядывает Маша, и я вздрагиваю всем телом. Руслан мгновенно отпускает меня, отступая на несколько шагов, словно его ударило током.

— Извините, что прерываю, — говорит Маша, и я вижу, как она старается не смотреть на нас обоих, понимая, что попала не в самый подходящий момент. — Руслан, к тебе пришёл Максим. Говорит, что это важно.

— Конечно, — отвечает он хрипло, проводя рукой по волосам. — Скажи, что я сейчас выйду.

Маша кивает и исчезает так же быстро, как и появилась. Между нами снова повисает тишина, но теперь она другая, напряжённая, полная недосказанности.

— Мне нужно... — начинает Руслан, но не заканчивает фразу.

— Да, конечно, — киваю я, не поднимая глаз. — Иди... те, — поправляюсь я тут же. Так странно, язык сам стремится к простоте, а разум всё сопротивляется.

Он колеблется секунду, и я вижу, как его губы сжимаются в тонкую линию. Моё очередное "вы" явно его задевает, но он ничего не говорит. Только кивает и направляется к двери. На пороге останавливается.

— Я скоро вернусь.

Когда за ним закрывается дверь, я наконец могу вздохнуть полной грудью. Подхожу ближе к кроватке Давида и смотрю на его спокойное личико. Мне нужно успокоиться, привести мысли в порядок.

Вдруг малыш начинает ворочаться, морщит носик и открывает глазки. Увидев меня, он сразу улыбается и протягивает ко мне ручки, словно узнаёт.

— Привет, мой хороший, — шепчу я, осторожно беря его на руки, и не могу сдержать счастливой улыбки. — Мама вернулась. Ты меня узнал, правда? Мой умничка.

От прикосновения к сыну все мои тревоги отступают. Чувство безграничной любви, нежности, готовности защищать захлёстывает меня с такой силой, что на глаза наворачиваются слёзы. Я прижимаю его к себе и понимаю, что больше не хочу его отпускать.

— Агу-агу, — лепечет он, глядя на меня широко распахнутыми глазками, и моё сердце переворачивается.

— Да, малыш, мама здесь, — отвечаю я, покачивая его. — И больше никогда не оставит тебя.

Давид