Читать книгу - "Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес"

Васильевна лежала в одноместной палате, которую я оплатил для неё. Когда я вошёл, она сразу же приподнялась, всматриваясь в моё лицо с отчаянной надеждой.

— Как Вера? Врачи что-нибудь сказали?

Я присел на стул рядом с её кроватью, собираясь с духом. Как объяснить то, что с трудом принимал сам?

— Она пришла в сознание, — начал я, видя, как её лицо озарилось радостью. — Физически она будет в порядке. Полностью восстановится.

— Слава Богу, — прошептала она, прижимая руки к груди. — Я так боялась...

— Галина Васильевна, — мой голос стал тише, — есть... осложнения. Когда она упала, произошла травма головы. Врачи говорят о возможных нарушениях памяти.

Радость на её лице сменилась ужасом. Губы задрожали, а глаза наполнились слезами.

— Что... что это значит? — голос дрогнул.

— Она может не помнить некоторые события. Людей. Врачи не знают точно, насколько серьёзно. Нужно время, чтобы понять...

Галина Васильевна закрыла лицо руками и разрыдалась. Её плечи сотрясались от беззвучных рыданий, и я почувствовал, как что-то рвётся в груди. Эта женщина всю жизнь растила дочь одна, у неё никого больше не было, а теперь могла потерять её — не физически, но...

— Она не вспомнит и Давида? — сквозь слёзы спросила она. — Своего сына?

— Мы не знаем, — честно ответил я, хотя эти слова причиняли боль. — Врачи говорят, что память может восстановиться. Полностью или частично. Но нужно время.

Я протянул руку и осторожно сжал её плечо.

— Вам нужно отдохнуть. Набраться сил. Вере понадобится ваша поддержка, когда она полностью придёт в себя.

Она кивнула, всё ещё плача. Я вышел в коридор и попросил дежурную медсестру дать ей мягкое успокоительное. Галина Васильевна нуждалась в покое не меньше, чем её дочь.

В коридоре я достал телефон и набрал номер Маши. Она ответила после первого гудка.

— Руслан? Как Вера?

— Она пришла в сознание, врачи говорят, что физически восстановится полностью, — сказал я устало, потирая переносицу. — Но есть проблемы с памятью. Пока непонятно, насколько серьезные. А как Давид? С ним всё в порядке?

— Всё хорошо, не волнуйся. Поел, поспал. Сейчас лежит на коврике, играет с погремушкой.

Маша все эти дни оставалась с Давидом, временно поселившись у нас в квартире. Я был благодарен ей за это, хотя бы одной проблемой меньше.

— Спасибо тебе, Маша. Правда. Не знаю, что бы мы без тебя делали.

— Не благодари. Я всё для неё сделаю, ты же знаешь, — в её голосе слышалась искренняя забота. — Руслан, что ты имел в виду, когда сказал про проблемы с памятью?

Я коротко пересказал, что доктор мне сказал. Маша долго молчала.

— Господи... — наконец выдохнула она. — Руслан, если что-то понадобится... Я останусь с Давидом, сколько нужно. И когда она поправится, помогу с чем смогу.

— Спасибо, — повторил я, чувствуя странную благодарность к этой девушке, которую раньше без причины не долюбливал.

За последние дни я многое переосмыслил. Понял, что был несправедлив ко многим людям, больше всего к Вере. Гнался за властью, статусом, считал это важным, а самое ценное держал где-то на втором плане. Теперь, когда могу потерять всё по-настоящему, стало ясно, что действительно имеет значение. Не деньги, не влияние, не кресла в правительстве. Только семья. Только любовь. Только те, кто рядом, когда становится по-настоящему тяжело.

На следующее утро врач разрешил мне увидеть Веру. Я готовился к этому всю ночь, мысленно проигрывая различные сценарии. Но когда я вошёл в палату реанимации, понял, что к такой реальности невозможно подготовиться.

Вера лежала на больничной кровати, подключённая к мониторам. Лицо было бледным, почти прозрачным, под глазами залегли тёмные круги. Несколько датчиков крепились к её телу, а в руке стояла капельница. Выглядела она такой хрупкой, такой беззащитной, что хотелось просто обнять её и никогда не отпускать.

Услышав шаги, она медленно повернула голову. Глаза открылись — те самые карие, которые я так любил, но в них не было узнавания. Совсем. Она смотрела на меня как на незнакомца.

— Здравствуйте, — сказала она тихо, чуть хрипло.

Это простое, вежливое "здравствуйте" прозвучало как приговор. Я подготовился к этому, врачи предупреждали, но услышать от неё обращение как к незнакомцу было невыносимо.

— Привет, Вера, — мой голос звучал неестественно. — Как ты себя чувствуешь?

Она посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Спасибо, мне уже лучше, — ответила она снова тихо. — А вы кто? Извините, но я вас не помню. Что со мной случилось? Врачи говорят что-то про аварию, но я ничего не помню.

Её простые слова прозвучали как приговор. Я подготовился к этому, врачи предупреждали, но услышать от неё обращение как к незнакомцу было невыносимо.

Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Она не помнила не только меня — она не помнила, что произошло. И не помнила Давида...

— Ты была ранена, — сказал я осторожно. — Тебя прооперировали, сейчас ты поправляешься.

В палату вошёл врач с медсестрой. Я отошёл в сторону, наблюдая, как они проверяют её состояние, задают простые вопросы.

— Как вас зовут?

— Вера.

— Сколько вам лет?

— Двадцать четыре... — ответила она неуверенно, нахмурившись.

— Кто ваши близкие?

— Мама. Галина Васильевна. А больше... — она нахмурилась, явно пытаясь что-то вспомнить. — Больше никого не помню. А должна?

Врач бросил на меня сочувствующий взгляд.

— Не напрягайтесь. Память может восстанавливаться постепенно.

Когда медперсонал вышел, я снова подошёл к кровати. Вера смотрела на меня с любопытством, как на незнакомца, который почему-то проявляет к ней интерес.

— Простите, а вы кто? — спросила она снова. — Родственник?

Каждое её слово резало, как лезвие. Я хотел сказать ей, что я её муж, отец её сына, человек, который любит её больше жизни. Но врачи предупреждали, что нельзя давить, нельзя заставлять помнить насильно.

— Я... друг, — сказал я с трудом. — Меня зовут Руслан. Я очень беспокоился о тебе.

— Руслан, — медленно повторила она, будто пробуя имя на вкус. — Нет, не помню... Извините, но я не помню вас. Но спасибо, что навестили.

Она немного улыбнулась той самой улыбкой, которую я так любил, но в ней не было тепла узнавания. Только вежливая благодарность незнакомцу.

— Мне пора, — сказал я, чувствуя, как внутри всё рвётся на части. —