Читать книгу - "История и культура древней Греции: энциклопедический словарь - Игорь Евгеньевич Суриков"

контуры, характерные для микенской эпохи, либо выпрямляются, либо замыкаются в круги; популярная с эпохи неолита спираль с сер. XI в. до н. э. заменяется мотивом концентрических окружностей, вычерченных с помощью циркуля; прямые линии с того же времени проводятся под линейку, деля поверхность сосуда на горизонтальные зоны, каждая со своей особой конструктивной функцией. К кон. X в. до н. э. возникает прямоугольный орнамент меандр.

Изобразительные мотивы в начале протогеометрической стадии полностью исчезают, однако ближе к ее концу появляются вновь, в виде условных фигурок лошадей. Орнамент не распространяется по всей вазе, а концентрируется в частях, наименее ответственных в отношении стабильности: на плечиках и верхней части тулова. Однако к VIII в. до н. э. постепенно распространяется на все тело сосуда, образуя обособленные горизонтальные пояса, а то место, которое прежде отводилось орнаменту, теперь занимают сюжетные композиции. Тогда же складывается тематический репертуар геометрической вазописи. Поскольку значительная часть ваз имела отношение к погребальному культу (самые большие из них, высотой до 1,5 м, даже ставились на могилах как памятники), в них преобладали две соответствующие темы: оплакивание покойного (протесис) и выезд на колесницах как заупокойный обряд (экфора); также иногда изображались сцены морского сражения. Фигуры персонажей во всех таких изображениях передавались предельно обобщенными черными силуэтами на светло-желтом фоне керамики и заполняли длинный непрерывный фриз. Иной раз, наоборот, в полосе фриза выделялись короткие отрезки («метопы»), в которых помещались фигуры или орнаментальные мотивы. Первый вид композиции характерен для аттических ваз, среди которых особенно хорошо известны дипилонские (т. е. с Дипилонского некрополя в Афинах); другой (метопный) вид преобладает на вазах из Аргоса.

VII и нач. VI в. до н. э. стали для греческой вазописи временем господства ориентализирующего, или «коврового», стиля, сформировавшегося под значительным влиянием декоративного искусства Передней Азии, образцы которого оказались доступны грекам в результате процесса колонизации и усиления внешних торговых связей. Расписные вазы в этот период сделались важным предметом экспорта. Потому археологи часто находят их вдали от места производства, и это существенно затрудняет решение вопроса об их происхождении, заставляя исследователей давать отдельным стилям условные (по месту основных находок) названия. В росписи преодолевается схематизм геометрического стиля: сплошной и упрощенный темный силуэт фигур сменяется их гибким наружным очертанием, сочетающимся с внутренними деталями; к основной, темно-бурой окраске часто добавляются белая и красная; изображения людей вытесняются фризами шествующих или бегущих зверей: львов, быков, антилоп, фантастических животных и т. д., — хотя фигурные сцены тоже нередки. Расширяется репертуар орнаментальных форм: появляются лучевидный и чешуйчатый орнаменты, плетенка, лотосы, пальметты, розетки; последние особенно часто используются для заполнения фона фигурных композиций. Высоким декоративным качеством отличаются протокоринфские и родосские вазы; те и другие обычно малы по размерам, но отличаются друг от друга фоном декора: в родосских он имеет белый цвет обмазки, в протокоринфских — светло-желтый цвет черепка. Традиция протокоринфской вазописи продолжена коринфскими мастерами; они, однако, придали декору значительно больше изобилия. Среди коринфских ваз преобладают малые формы: арибалл, алабастр и пиксида, — но встречаются и большие вазы с фигурными сценами (напр., сцена с Ахиллом и Троилом работы Тимонида; Афины, Национальный музей). Большие размеры характерны и для делосско-мелосских ваз; это, как правило, надгробные амфоры, украшенные монументальным орнаментом и сильно орнаментализованными фигурными сценами на белом фоне. Роспись кратера со сценами ослепления Полифема и морского сражения (2-я пол. VII в. до н. э.; Рим, Палаццо деи Консерватори), исполненная мастером неясной школьной принадлежности Аристонофом, отмечена схематизмом, вызывающим в памяти вазопись геометрического стиля.

В 1-й пол. VI в. до н. э. возникает стиль Фикеллура (с центром, вероятно, на о. Самос), промежуточный между уходящим ориентализирующим стилем и предстоящей эпохой расцвета греческой вазописи; в вазах этого стиля признаками нового являются отказ от декоративного заполнения фона изображений (здесь это фон белой обмазки) и черные силуэты подвижных фигур. Позднее, ближе к сер. VI в. до н. э, происходит окончательное сложение чернофигурного стиля. В этом процессе участвует целый ряд местных мастерских: клазоменекие (прежде всего керамические саркофаги), коринфские (вотивные керамические таблички), т. н. церетанские (гидрии) и пр. Но завершается этот процесс в Афинах, одновременно достигающих господствующего положения на рынке керамических ваз. Отличительной особенностью возникшего чернофигурного стиля вазописи является преобладание фигурных композиций, в которых фигуры, написанные черной блестящей краской («лаком»), размещены на неокрашенном, красноватом фоне керамики. Орнамент отделяется от изображения, приобретая в основном служебную функцию выявления формы и структуры сосуда как материального предмета. Но изображение, ставшее самоценным, еще не обособилось здесь от поверхности сосуда: его одномерность подчеркнута расположением плоскостно трактованных фигур на переднем плане и обилием надписей. Первое выдающееся произведение сформировавшегося чернофигурного стиля — знаменитая ваза Франсуа — возникло ок. 560 до н. э., однако его высшим достижением стали росписи Эксекия, в которых изображение обрело статус полностью законченной, самодовлеющей композиции. Своеобразный тип аттической чернофигурной вазописи представляют мелкофигурные килики (band-cups), борта которых снаружи опоясаны тонкой лентой с виртуозно исполненными миниатюрными фигурами.

Совершенные в своем роде, вазы Эксекия создали ситуацию, в которой дальнейшее развитие вазописи было возможным только при условии радикальной перемены стиля, что открыло бы дорогу дальнейшему прогрессу изобразительности. Чернофигурный стиль не исчез внезапно; сначала он пережил свою завершающую, маньеристскую стадию, для которой характерны подчеркнуто изящные, удлиненные фигуры, а затем чернофигурная роспись еще долго, до IV в. до н. э., наносилась на те сосуды, где ее присутствие было санкционировано традицией, напр. на панафинейские амфоры. Но совершенствование изобразительных форм продолжилось теперь в краснофигурной вазописи, которая возникла опять же в Афинах, в 520-х гг. до н. э., и здесь развивалась до последней трети V в. до н. э. Своеобразие новой техники состояло в том, что темным окрашивался теперь фон, а фигуры сохраняли светлый, красноватый цвет керамики, отчего они выделялись на глубоком фоне уже не как подобные теням силуэты, а как осязаемые тела; дополнительные цвета применялись в ней лишь изредка. Самые ранние известные образцы краснофигурной вазописи появляются в мастерских Андокида и Микосфена. С тех пор и до кон. VI в. до н. э. усилия вазописцев направлены прежде всего на развитие изобразительности: на передачу движения (Скиф), ракурсов и фактуры предметов (Евтимид), анатомии (Евфроний). В первые два десятилетия V в. до н. э. эти достижения суммируются и развиваются дальше в жанровых и прочих сценах Макрона и Мастера Брига; одновременно все эти достижения греческого реализма облекаютсяДурисом в простую и внятную классическую форму.

Вазопись 2-й четв. V в. до н. э. по-прежнему тяготеет к разнообразию: мастер Пистоксена выявляет особенности человеческих типов и возрастов, Мастер Пентесилеи культивирует психологический драматизм действия, полного динамики, Берлинский мастер, напротив, пишет одиночные фигуры, исполненные статуарного покоя и самодостаточности. Тяготение к образам, воплощающим идиллическую безмятежность и созерцательность, мало-помалу берет верх,