Читать книгу - "Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес"

Ближе к обеду Руслан прислал сообщение:

«Всё сделано. Официально завершил с политикой. Вечером отпразднуем?»

Я улыбнулась, быстро набирая ответ:

«Обязательно. Я приготовлю ужин.»

Вечером я собиралась приготовить его любимое блюдо — стейк с розмарином и запечённым картофелем. Решив, что нужно докупить некоторые продукты, я предложила маме:

— Давай прогуляемся до магазина? Заодно и Давид подышит свежим воздухом.

Мама согласилась, и мы вместе собрали сына на прогулку. День был тёплым, идеальным для небольшой прогулки.

Мы шли по тротуару, я катила коляску, рассказывая маме о своих планах на ужин, она изредка давала советы. Свернув на небольшую аллею, ведущую к торговому центру, я вдруг заметила мужчину, идущего навстречу. Что-то в его походке, в том, как он нервно озирался, вызвало во мне смутное беспокойство.

Когда между нами оставалось метров двадцать, мужчина внезапно остановился, опустил руку в карман куртки и вытащил что-то тёмное. Моё сердце замерло, адреналин ударил в голову, и я инстинктивно бросилась к коляске с Давидом, закрывая её собой.

Раздался оглушительный хлопок, и через мгновение меня словно ударили в спину раскалённым прутом. Я покачнулась, не понимая, что происходит. В следующую секунду колени подогнулись, и мир начал терять чёткость.

Я слышала крик мамы, плач Давида, топот ног — всё как сквозь вату. Пытаясь повернуться, я увидела убегающего мужчину, а затем мой взгляд опустился на собственные руки. Они были в крови.

— Давид…

Я попыталась встать, но тело отказывалось повиноваться. Перед глазами начали плыть тёмные пятна.

Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в темноту, был пронзительный вой сирены и отчаянный крик мамы. А затем — ничего.

Глава 36.

Глава 36.

*Руслан*

Я сидел в кабинете главы партии, терпеливо выслушивая все их возражения. Они не хотели меня отпускать, предлагали разные варианты, обещали беспрецедентную поддержку. Но я был непреклонен. Решение было принято, и я не собирался его менять. Вера дороже всего этого. Мой сын дороже власти.

— Руслан Викторович, вы совершаете ошибку, — в сотый раз повторил Андрей Павлович, руководитель городского партийного комитета . — С вашими связями, с вашим влиянием вы станете самым молодым губернатором в истории города.

— Я уже добился всего, что мне нужно, — ответил я, вспоминая глаза Веры этим утром. В них было столько доверия, столько надежды. — И поверьте, оно того стоит.

Они переглянулись, не понимая меня. Еще вчера я думал так же, как они. Власть, статус, влияние — это был воздух, которым я дышал. Сейчас, глядя на их недоумевающие лица, я видел в них отражение себя прежнего. Того, кто ради карьерных амбиций едва не потерял самое ценное. Что ж, они тоже когда-нибудь поймут то, что и я, но для этого им надо пройти свой путь.

Наконец документы были подписаны, мое имя вычеркнуто из списка кандидатов. Я достал телефон и отправил Вере короткое сообщение:

«Всё сделано. Официально завершил с политикой. Вечером отпразднуем?».

Я представил её улыбку, когда она прочтет это. Сердце переполнилось неожиданным теплом.

Телефон зазвонил, когда я уже собирал свои вещи, готовясь покинуть кабинет. На дисплее высветилось имя Галины Васильевны. Мать Веры никогда не звонила мне без крайней необходимости, поэтому её звонок меня насторожил.

— Да?

В трубке раздался прерывающийся от рыданий голос:

— Руслан... Боже... В Веру стреляли! Её увозит скорая… Прошу сделай что-нибудь... Спаси, спаси мою дочь!..

Мир вокруг замер. Звуки исчезли, воздух превратился в вязкую субстанцию, мешающую дышать. Глаза Андрея Павловича напротив стали расплываться, словно сквозь мутное стекло.

— Она жива?.. — мой голос, хриплый и чужой, вырвался будто сам по себе.

— Да, но там было столько крови… Господи, я не знаю… Её увезли...

Не дослушав, я рванулся к двери, смахнув на пол стопку документов. Бегом спустился к парковке, завел двигатель. Мысли метались в черепной коробке. Почему Вера была без охраны? Я же оставил двух телохранителей для неё и сына. Она никогда не выходила из дома без сопровождения! Набрал номер начальника службы безопасности — Игоря.

— Почему моя жена была одна? Где охрана?!

Молчание на другом конце линии было красноречивее любых слов.

— Руслан Викторович, она... она отказалась от сопровождения. Сказала, что просто выйдет в супермаркет за углом с матерью и сыном. Охрана ждала у подъезда.

Ярость поднялась во мне, как смерч, сметающий все на своем пути. Я почти вдавил телефон в ухо.

— Ты уволен. И если она не выживет, я лично найду тебя и заставлю пожалеть о том, что ты родился на свет! — закончив фразу, сбросил звонок.

Внутри клокотало. Вера ненавидела постоянную слежку, постоянно сопротивлялась охране. Но я же предупреждал, я просил, я настаивал!

Чёрт, чёрт, чёрт!

— Только живи, только живи, — повторял я снова и снова, сжимая руль с такой силой, что костяшки побелели. Руки дрожали, впервые в жизни я не мог совладать с собственным телом. Я, человек, привыкший контролировать всё и всех, сейчас не мог контролировать даже это. — Прошу тебя, Вера, только живи...

Добравшись до больницы, я бросил машину прямо у входа, не заботясь о том, где паркуюсь. Ноги неслись сами, срываясь на бег еще на подходе к зданию. Автоматические двери слишком медленно раздвигались, и я протиснулся в щель, едва не врезавшись в стеклянные створки.

Больничный коридор встретил меня резким запахом антисептика и гробовой тишиной. Я кинулся к регистратуре, прерывисто дыша после бега, пытаясь совладать с дрожью в руках.

— Арская Вера! — голос сорвался на хрип. — Где она?

Испуганный медрегистратор отшатнулся, но быстро взял себя в руки.

— А вы кем ей приходитесь? — спросила она, явно следуя больничному протоколу.

— Муж! — выкрикнул я, хотя формально это было неправдой. Но я собирался это исправить, даже купил кольцо и хотел сделать ей вновь предложение сегодня за ужином, но не успел...

Она кивнула и посмотрела в компьютер, пробегая пальцами по клавиатуре.

— Третий этаж, операционная. Но вам туда нельзя...

Я уже не слушал. Ноги несли меня по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На третьем этаже увидел ее мать. Галина Васильевна сидела на жестком больничном стуле, прижимая к себе Давида. Её лицо было серым, под глазами залегли глубокие тени. Рядом суетился врач, проверяя ее пульс и давление.

— Что с Верой? — я схватил её за плечи, наклонившись к ней. — Галина Васильевна, что