Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов"

Зибер кое-как добрался до того места, где раньше стоял штаб. Там мало что осталось. Одни руины торчали на месте бывшего здания школы: остатки стен и груды битого кирпича на месте штаба… Прямое попадание. Бомбы пробили крышу каменного школьного строения, где размещался штаб, и взорвались внутри. От двухэтажного кирпичного здания осталась только половина стены и груда обломков. Искореженные балки. И тела погибших, когда с неба прилетела смерть.

Зибер искал глазами Райнера. Искал своего командира. Искал человека, который приказал ему найти и уничтожить Ловца. И который угрожал расстрелять его самого, если он снова провалит задание.

Он нашел его под обломками стены. Рон и Клюгер помогали в поисках, откидывая в сторону обломки досок и кирпичей. Но Райнера было трудно узнать. Лицо обгорело. Руки скрючились. Но разорванный взрывной волной мундир штурмбанфюрера СС не оставлял сомнений. Тем более, когда Рон по приказу Зибера извлек документы из внутреннего кармана погибшего. Райнер был мертв. Как и все, кто находился рядом с ним в здании штаба.

Зибер смотрел на изуродованное взрывом тело своего командира. И не чувствовал ничего. Лишь пустоту. Ту самую пустоту, которая жила в нем с момента гибели брата. Ту самую, которая гнала его вперед, чтобы мстить.

Он медленно осмотрелся. Вокруг были только руины. И трупы. И тишина. Такая, что звенело в ушах. Прямое попадание… Здание сложилось, как карточный домик, похоронив под обломками всех, кто был внутри. Офицеров. Связистов. Радистов. И штурмбанфюрера Райнера.

Райнер и другие старшие офицеры СС в Зубцове погибли под бомбами. Все, кто мог бы отдать приказ об аресте Зибера. Все, кто мог бы его расстрелять. Как и все те, кто мог бы ему помочь. Их больше не было. Остался только он. Гауптштурмфюрер Франц Зибер. Один. С перебитыми руками. С разбитым лицом. С пустотой внутри. Но живой.

«Райнер мертв, — отстраненно подумал Зибер. — Значит, он уже не расстреляет меня, как обещал».

Зибер вдруг понял: его некому ни стыдить, ни наказывать. И тут же пришла другая мысль, холодная и ясная: «Я — самый старший офицер СС в Зубцове. Раз все остальные погибли. Получается, что теперь я командую».

Так он сделался самым старшим из всех командиров СС, кто остался в городе. Из всех, кто выжил. Он усмехнулся. Разбитыми губами. Криво. Горько. Судьба была жестока. Она не дала ему умереть. Она послала ему новое испытание: командование остатками разбитых частей СС ради обороны в полуразрушенном городе.

Он посмотрел на свои руки. Перевязанные. Бесполезные. Он не мог держать оружие. Не мог стрелять. Не мог драться. Но он мог отдавать приказы. Мог попытаться организовать оборону.

Он поднял голову. За Волгой слышались выстрелы. Русские подходили. Они не остановятся. Они возьмут Зубцов. Если он не остановит их. Если он не сделает хоть что-то.

Он пошел вперед по разбитой улице. К уцелевшим солдатам, к тем, кто не бежал. К тем, кто разбирал завалы, но еще мог сражаться. С ним рядом были Рон и Клюгер.

— Слушайте меня! — закричал он солдатской толпе. — Я — гауптштурмфюрер Франц Зибер! И я принимаю командование! Все, кто может держать оружие, — стройся! Мы будем оборонять город! Мы будем драться! Мы не сдадимся!

Солдаты смотрели на него. Усталые и напуганные. Многие даже не вставали при виде офицера, а продолжали сидеть на пустых ящиках и обломках досок и курить. Но в их глазах что-то мелькнуло. Что-то, похожее на надежду. Или на отчаяние. Он не знал. Но он понял: они пойдут за ним. Потому что им больше не за кем идти, раз старших командиров убило.

Он поднял забинтованную правую руку, — ту, что была прокушена, — и показал на мост указательным пальцем, торчащим из бинтов, как клешней, крикнув:

— Все туда! Занять оборону! Мы не пустим русских через Волгу!

Солдаты зашевелились. Они начали подниматься. Начали собирать оружие. Начали строиться. Медленно и неуверенно. Но они делали это. Зибер смотрел на них и думал: «Это не спасение. Это просто отсрочка. Но это все, что я могу сделать. Все, что мне сейчас осталось».

Он сам пошел впереди. Через разбитый центр города. Назад к мосту. И солдаты пошли за ним.

Глава 19

Зибер сидел в подвале уцелевшего дома на окраине Зубцова недалеко от моста. Рядом — Рон и Клюгер. Перед ними — карта города, которую Рон нашел в развалинах штаба.

Зибер смотрел на карту и думал. Каждая минута была агонией. Руки не слушались. Разбитый нос пульсировал. Голова кружилась. Он пытался сосредоточиться, но сознание уплывало. Он знал: если он потеряет сознание — умрет. Потому что никто не организует оборону. И русские убьют всех.

Но он не мог позволить себе умереть. Не сейчас. Не в этом месте. Потому что он еще не отомстил за брата.

— Здесь, — сказал он, тыкая указательным пальцем, торчащим из бинтов правой руки, в грязную и продранную в нескольких местах карту города и окрестностей, подобранную Роном в развалинах штаба. — Мосты. Один через Вазузу. Другой через Волгу. Это единственная переправа через Волгу, по которой могут пройти на противоположный берег танки. Если русские возьмут этот мост — город будет потерян. Мы должны удержать мост любой ценой до того момента, как саперы заминируют его, чтобы взорвать вместе с русскими танками.

Унтер Клюгер посмотрел на карту и проговорил:

— Герр гауптштурмфюрер, у нас мало людей. И мало оружия. Как мы удержим мост против целой армии?

Зибер посмотрел на него и усмехнулся. Криво. Горько. Морщась от боли в разбитом носу, он произнес:

— Мы не должны удерживать мост слишком долго. Мы должны всего лишь продержаться достаточно, чтобы успели подойти саперы. И чтобы они заложили взрывчатку. А пока — мы будем драться за каждый дом. За каждую улицу. За каждый метр предместий этого проклятого города на том берегу возле этого проклятого моста.

Клюгер кивнул:

— Яволь, герр гауптштурмфюрер. Я найду саперов. И мы организуем оборону. Танкисты нам помогут.

Зибер повернулся и посмотрел на Рона, сказав ему:

— А ты, стрелок, найди мне врача. И побыстрее. Мне нужно, чтобы руки работали. Хотя бы немного.

Рон кивнул и пошел выполнять приказ. Унтер тоже ушел. Он отправился к танкистам, чтобы найти их командира. Зибер остался один. Он посмотрел на свои руки. Перевязанные. Бесполезные. Он не мог держать оружие. Не мог стрелять. Не мог