Читать книгу - "Хакеры Lazarus. Кибервойна Северной Кореи — от Голливуда до мировых финансов - Джефф Уайт"

мошенничество, — говорит Топасио. — Я не утверждаю, что моя подзащитная ни в чём не виновата. Она стала жертвой стечения обстоятельств, из-за которого всё выглядит так, будто она тут одна и замешана. Возможно, она проявила халатность. Возможно, была слишком доверчива. Но провернуть дело такого масштаба простой управляющей отделением банка не по силам».

Тот же довод приводит и сама Дегито, выступая перед сенатским комитетом. «Я лишь пешка в шахматной партии с высокими ставками, которую разыгрывают гиганты международного банковского дела и большого финансового мира, — говорит она председателю. — Если комитет ищет гроссмейстера, то это не я. Оглядываясь назад, я понимаю, что невольно позволила сделать из себя козла отпущения, а ведь я всего лишь хотела продвинуться по службе и вместе с мужем обеспечивать семью»9.

На протяжении всех слушаний Дегито выглядит измученной и издёрганной. Под глазами тёмные круги, лоб изрезан тревожными морщинами. И страх её не напрасен. В итоге её признали виновной по семи пунктам обвинения в отмывании денег. Её приговорили к пятидесяти шести годам тюрьмы и штрафу в 109 млн долларов (что, разумеется, больше всей суммы, украденной у Банка Бангладеш).

Через адвоката она обжалует приговор, а сам Фердинанд Топасио убеждён, что другие пока ушли от правосудия. «У нас в стране закон — как паутина, — говорит он. — Попадаются только мелкие. Крупные проходят насквозь».

Но на момент, когда я пишу эти строки, Майя Сантос-Дегито — единственная, кого вообще за что-либо осудили по всему делу Банка Бангладеш (и, кстати, одна из очень немногих женщин в этой истории).

RCBC на просьбы об интервью не ответил, хотя прежде настаивал, что соблюдал все положенные банковские процедуры. Тем не менее после скандала глава банка ушёл в отставку, а Центральный банк Филиппин оштрафовал RCBC на рекордные 20 млн долларов10.

Итак… что же стало с деньгами? А путешествие их только начиналось.

С четырёх счетов Дегито перевела 81 млн долларов на один счёт на имя Уильяма Го, открытый в ту самую пятницу, 5 февраля, как раз когда поступали переводы. В отличие от остальных владельцев счетов, Уильям Го действительно существует. Это ещё один знакомый Дегито. Но когда сенатский комитет до него добирается, он утверждает, что счёт открыли, подделав его подпись11.

Счёт Го важен вот почему: как объясняют комитету представители RCBC, банк может заморозить средства только на тех счетах, куда они поступили изначально. Так что, как только деньги ушли со счетов четырёх вымышленных владельцев на счёт Го, остановить их дальнейшее движение RCBC было бы уже трудно.

Собственно, банку понадобилось несколько дней, чтобы хотя бы заморозить деньги на тех четырёх счетах, куда они пришли сначала. Похоже, отчасти задержка возникла из-за требования, чтобы сообщения о подозрительных операциях рассматривал внутренний комитет банка, а это может занять несколько дней. Странный способ бороться с финансовым мошенничеством, где, как мы уже видели, всё решает время.

Когда в RCBC наконец дошли руки заморозить четыре счёта, от исходных примерно 81 млн долларов осталось 68 335,63 доллара12. Словно горстка банкнот, которую гоняет ветер после того, как сейф взорвали. Эти деньги, как положено, вернули Банку Бангладеш. Можно только представить, с каким лицом чиновники, потерявшие столько миллионов, получали такой крошечный чек.

Со счёта Го 81 млн долларов перевели в манильскую обменную компанию Philrem. Её руководителей вызвали в сенатский комитет. На вопрос, почему они приняли столько денег со счёта неизвестного человека, открытого совсем недавно, те отвечают, что положились на заверения банка. Один из сенаторов, ведущих допрос, Серхио Осменья, отметает это с ходу: «Если я пришлю вам 10 млн долларов и скажу, что они принадлежат Джону Д. Рокфеллеру, вы мне поверите?»13

Но, как и на всех этапах этой схемы, в Philrem деньги надолго не задержались. Там их обналичили в местной валюте — песо. Наличных вышло очень и очень много: 81 млн долларов — это около полумиллиарда песо, а Родольфо Кимбо, генеральный директор (руководитель аппарата) сенатского комитета Филиппин, любезно поясняет: «Миллион песо в купюрах весит примерно килограмм. Значит, полмиллиарда песо — это около 500 килограммов».

Иными словами, тому, кто отвечал за эту часть операции, пришлось иметь дело с грудой наличных весом с концертный рояль. И что, скажите на милость, с ней собирались делать?

«Деньги забрали двое китайцев с помощниками, которые их грузили, — говорит Кимбо. — Им нужны были грузовики. Им нужны были люди, чтобы таскать эти купюры, потому что 500 кило один человек унести не в состоянии. Это была крупная операция».

Кто же эти китайцы, забравшие наличные? Личность по крайней мере одного из них, по данным сенатского комитета, известна. Руководители обменной компании Philrem говорят, что Дегито велела им передать 30 млн долларов китайцу по имени Сюй Вэйкан.

Сенатор Осменья снова не верит своим ушам. «Вы знаете Сюй Вэйкана?» — спрашивает он Дегито. «Нет», — отвечает она. «А в следующий раз мне не привезёте?» — шутит Осменья.

Итак, теперь солидная часть украденных у Банка Бангладеш денег — у Сюй Вэйкана. Отлично. Может, он поможет комитету разобраться во всех махинациях в RCBC и Philrem? Увы, нет. Когда комитет запрашивает о нём государственное ведомство по борьбе с отмыванием денег, ответ приходит такой: «Мы получили информацию, что господин Сюй Вэйкан, вероятно, покинул страну на частном самолёте».

На что председатель Теофисто Гингона отвечает: «Полагаю, даже если это частный самолёт, иммиграционный контроль всё равно нужно проходить. Что говорит иммиграционная [служба]?» — «У них нет записи о его выезде, ваша честь».

Иными словами, кем бы ни был Сюй Вэйкан, он прикарманил 30 млн долларов из украденных у Бангладеш денег, выскользнул из страны и с тех пор как в воду канул.

Почти всю эту главу на заднем плане маячит жгучий вопрос: зачем жулики так утруждались? Зачем открывать столько счетов, с таким трудом гонять деньги туда-сюда, а потом выводить их через обменную компанию Philrem?

Пора поучиться у знатока отмывания денег: Мояра Русен руководит Программой управления финансовыми преступлениями в Миддлберийском институте международных исследований в Монтерее (Калифорния). «Отмывание — самая трудная для преступников часть работы, — говорит она. — Превратить все эти преступные доходы в чистые деньги, которыми потом можно пользоваться».

Главное здесь, по её словам, — нагромоздить как можно больше препятствий на пути тех, кто пытается выследить добычу. «Нужно, чтобы денежный след был как можно мутнее и запутаннее», — говорит Русен.

Кстати, никаких великих тайн я здесь не раскрываю: общие принципы отмывания денег хорошо известны. К тому же знать принципы и реально их применять — совсем не одно и то же, в чём мы как раз и убеждаемся.

«Первый этап — размещение грязных денег в финансовой системе. Это, пожалуй,