Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

небольшой церкви, располагавшейся на этой территории. Несмотря на скромные размеры, акустика в церквушке не уступала лучшим студиям звукозаписи. Проводя реставрацию, я повесил в ней изображение святого Марка, а затем для австрийского телевидения исполнил в ее стенах «Аве Марию» Шарля Гуно в сопровождении четырех скрипачей. Невероятное чувство наполняло меня, словно я пою перед воротами Рая.

Дон Луиджи и губернатор Апулии Раффаэле Фитто пребывали в восторге от проекта. Увы, но определенные политические силы наложили вето на его реализацию. Печально, у меня на руках были необходимые чертежи, а саму больницу хотел посвятить памяти Илении. К сожалению, ничего так и не вышло, а о причинах я могу только догадываться.

В 1980-х годах архиепископ Таранто монсеньор Гульельмо Мотолезе организовал в своей епархии[89] «Цитадель Милосердия», куда за помощью мог обратиться пожилой или любой человек, о котором некому было позаботиться.

Вскоре, когда архиепископа Мотолезе госпитализировали в больницу «Сан-Раффаэле», он предложил дону Луиджи взять на себя управление «Цитаделью Милосердия» после того, как его самого не станет.

Дон Луиджи тут же позвонил мне: «Альбано, если бы я мог сделать небольшое доброе дело в Таранто… Нет, не построить больницу… Не то, что мы с тобой планировали… Монсеньор Мотолезе попросил меня… Он предложил мне…»

Так друг хотел извиниться за то, что не сможет воспользоваться подаренными мною тринадцатью гектарами земли, боясь, что я обижусь. «Дон Луи, делай что хочешь, я полностью в твоем распоряжении хотя бы потому, что ничего не смыслю в больницах…» – тут же ответил я. После смерти дона Луиджи «Ла Меа» вернулась в мое владение.

Желая оставить музыкальный след в «Сан-Раффаэле», я вместе с другом, поэтом-песенником Оскаром Авогадро, скончавшимся в 2010 году от неизличимой болезни, написал гимн больницы, посвятив его архангелу Рафаилу, чье имя она носит. Получилась простая, но очень глубокая песня, в которую мне удалось вложить личную историю и частичку себя.

Наш гимн позволяет понять, что одна из величайших милостей Божьих – дать человеку разумение, что скрывается за его болью и болезнью.

[90]

Часть 4

Четырежды по двадцать

2003–2023

Может статься, что в конце концов

я смогу дать нечто такое, что люди с радостью примут.

Сомерсет Моэм[91]

Как уже говорил, я не люблю зиму и холод в любом его проявлении. Но, распределив воспоминания по четырем временам года, бессмысленно отрицать, что сегодня я переживаю именно этот сезон своей жизни. Дело не в температуре воздуха, а в регулярных раздумьях и внутреннем спокойствии, хоть так кажется только с виду. Говорят, что зимой, когда природа засыпает, а время замедляет ход, наступает благоприятная пора для размышлений, выводов и подведения итогов. Это, конечно, справедливо, если до наступления зимы накопил достаточно опыта, достойного изучения, мудрости, пригодной для оценки прожитости и смирения, чтобы честно и справедливо принять как положительные, так и отрицательные стороны уходящей жизни. В моем случае четвертые двадцать лет жизни, или «зимние», как я их называю, характеризуются ощущением спокойствия, искренней и даже вынужденной оценкой прожитого, поскольку некоторые проблемы со здоровьем заставили меня немного притормозить. К счастью, поправившись, я настолько ускорился, что могу уверенно заявить – сегодня я работаю больше и интенсивнее, чем в молодые годы! В последнее время из-за обязательств – различных концертов, частных мероприятий, музыкальных вечеров и появления на телевидении – я провожу вне дома более 200 дней в году.

В моем случае сонный и размеренный зимний период существует лишь формально, в виде трех страниц в календаре. На самом деле зимой всегда много работы, неожиданных поворотов, больших радостей, а также тяжелых страхов, препятствий – хорошо, что холод не отбирает стойкость, если она уже свойственна твоему характеру. Сама по себе зима ни к чему не обязывает, и, кажется, я смог ее приручить.

45. На борту машины времени

Это строки из песни «I fiori del tempo» («Цветы времени»), которую мы написали в 2007 году вместе с друзьями, Пино Массарой и Пино Априле. В ней рассказывается об отце, который, не имея возможности купить сыну подарок на день рождения, берет его с собой к морю. «Она твоя!» – говорит он ребенку, указывая рукой на водную гладь.

Какой восторг! Слова песни рождались из образа, навеянного воспоминаниями из детства, когда мой папа впервые взял меня на побережье. В первых главах книги в рассказе о первых двадцати годах жизни я уже говорил об этом. «I fiori del tempo» с первых нот воскрешает во мне те самые чувства, вызывая мурашки по коже. Тогда я счел море бескрайней, плотной, серебристой громадой, чудом, которое мог создать только сам Господь. Что говорить о радости, когда я впервые окунул в соленую воду ноги, которые прежде знали лишь пыльную землю оливковых рощ. Когда их то отталкивало, то притягивало мягкое подводное течение, я чувствовал небывалую легкость словно по волшебству. Сложно представить себе возраст этого древнейшего ритма, заданного мировым океаном.

Рассказывая о себе, я не могу не вспоминать о море. Кажется, после зачатия я успел пожить в двух плацентах: одна находилась в теле матери, другая – принадлежала морю. Его водная гладь воспитала и обучила меня. Иногда море показывало свой суровый нрав, и я подвергался опасности, но никогда не воспринимал его как угрозу. Для меня оно было подобно гиганту с глубоким дыханием, которого следует уважать и не пытаться бросить ему вызов. Я создан из моря в той же мере, что и из леса и листьев олив – если не больше.

В 2005 году я участвовал в третьем сезоне реалити-шоу «Остров знаменитостей» и с радостью повторил бы этот незабываемый, ценный опыт. Я пробыл на острове четыре недели, которые выдались настолько насыщенными, что глубоко укоренились в моей памяти. Иногда мне даже снится Доминиканская Республика, полуостров Самана, и я, конечно, улыбаюсь во сне.

За свою карьеру я принимал участие во многих телешоу, но ни одно из них не запомнил так ярко, как это. И причина тому – море.

Сначала на шоу пригласили мою дочь, Ромину-младшую, которая по формату должна была оказаться на острове вместе с группой других «потерпевших кораблекрушение», и именно она настояла, чтобы я составил ей компанию. «Если тебя не будет, нам никто не поверит!» – желание дочери полностью соответствовать легенде для телезрителей звучало как угроза, и меньше всего в жизни мне