Читать книгу - "Венгерский бестиарий - Золтан Мадьяр"

на выпасе держат, а потому они долго, иногда месяцами живут вдали от дома; их образ жизни, поведение, даже внешний вид для посторонних могут выглядеть интригующими, загадочными. Правда, уже сама их профессия, необходимость полагаться только на себя требуют высокого (гораздо выше среднего) уровня знаний и навыков: они должны быть в какой-то степени ветеринарами, в какой-то степени метеорологами и уметь выживать в суровых условиях.

Поскольку пастушество с древних (задолго до Обретения Родины) времен играло — иногда и по сей день играет — важную роль в жизни венгров, есть все основания полагать, что (пускай не всем, но хотя бы некоторым) представителям этой профессии уже столетия назад присущи были определенные магические способности. Правда, новейшие исследования в этот вопрос ясности уже не вносят; однако о том, что эта социальная группа знала и дольше других хранила многие мотивы дохристианских верований, свидетельствует собранный в XX веке фольк­лор (и его аналогии, обнаруживаемые в регионах Внутренней Азии). При всем том предания о пастухах-виртуозах представляют собой принципиально новый срез материала народных поверий; особая красочность, особое разнообразие присущи этому материалу в тех местностях, где еще и в середине XX века широко культивировалось строгое, то есть круглогодичное скотоводство (Сигеткёз[285], Гёмёр[286] и Торна, Хортобадь, Киш- и Надьшаррет, Секейфёльд и Димеш).

Важный элемент этой группы поверий — способ обретения магических знаний (так или иначе нашедший отражение в устном, зафиксированном собирателями тексте); плата за эти знания, как и в случае с ведьмами, очень высока: это — утрата потустороннего блаженства. Владея особыми, подчас тайными знаниями, пастух может надеяться, что успешно сохранит вверенный ему скот, защитит его и от соперников-пастухов, и от злобных демонов. Магические способности обеспечивают ему почти безграничную власть над стадом и почти безграничные возможности в борьбе с затаившимися вокруг хищниками: такому пастуху достаточно воткнуть свой посох в землю на пастбище — и коровы или овцы не разбредутся, даже если его не будет рядом, волков же можно отгонять соответствующими заклинаниями.

В венгерском языковом пространстве широкой известностью пользуется также фигура умного кучера. Хотя в жизни местных социумов профессия эта такой уж большой роли не играла, связанные с ней истории отличаются красочностью и разнообразием. Причина тут очевидна: на господского кучера, состоявшего на службе у помещика или тем более у вельможи, простой народ смотрел все-таки снизу вверх, с некоторым почтением. Правда, превосходство его, кроющееся в ловкости и мастерстве управления упряжкой, было, в отличие от других виртуозов своего дела, не унаследованным и не обретенным ценой магических испытаний: кучеру просто помогал купленный бес. Он, этот бес, жил у кучера в сундучке или в ящике с инструментами, ночью он вместо хозяина начищал до блеска господских лошадей, во время поездки поднимал в воздух (погоняемый кучером) экипаж или коляску; более того, мог даже сдохшего коня воскресить (вероятное шаманистическое происхождение этого мотива отмечали многие исследователи).

Самая, пожалуй, известная история, связанная с данной группой сюжетов, рассказывает о соревновании двух виртуозов: кучера и плотника. Согласно этой истории, несущуюся через село упряжку останавливает, с помощью магии, работающий на колокольне плотник. После этого он, несмотря на все просьбы, упрямится и не дает кучеру ехать дальше, и кучер тогда сам прибегает к магии (вытаскивает один гвоздь из подковы или втыкает нож в оглоблю), после чего плотник падает с колокольни и колдовство рассеивается.

В обширной группе мастеров-виртуозов, мастеров-волшебников много историй посвящены чародею-мельнику, чародею-пчеловоду, волшебнику-­охотнику, волшебнице-повитухе, виртуозу-попрошайке, волшебнику-музыканту; в меньшей мере, но все же удостаиваются внимания фольклора те, кто ставит свои магические способности на службу людям: человек, изгоняющий крыс[287] (тут можно вспомнить гамельнского крысолова из сказок, опубликованных братьями Гримм, а также историю появления в Эрдее немцев-саксов), человек, который с помощью волшебного жезла ищет воду под землей, а также некоторые народные целители (костоправ, знахарь, повитуха, коновал).

С XVIII века в Эрдее и Хортобади получили распространение — как местные варианты истории о докторе Фаусте — легенды о некоторых знаменитых профессорах и священниках (главным образом о протестантских пасторах); наибольшую известность из них получил, благодаря Мору Йокаи, профессор Хатвани[288], преподававший в дебреценском Реформатском лицее. И, наконец, как относительно недавнее порождение смешения культур (аккультурация), в Эрдее и Молдове сложился многослойный и до сих пор живой комплекс историй про румынского (православного) священника, который объединил в себе черного и белого мага; комплекс этот сделал частью венгерского фольклора имена многих попов и монахов, прославившихся и за пределами круга своих прямых обязанностей.

Были среди кучеров люди, которые магией владели. Тут, в Торне, был кучер у графа. Как-то пришлось им в Римасеч ехать, барину утром к 7 часам в канцелярии надо было быть. Граф сказал кучеру, мол, ты уж поторопись, чтобы не опоздать. Ну, выехали они рано, ночь еще была. Уж не знаю, в какой деревне, слышат они, кто-то кричит:

— Ференц, — кричит, — возьми выше, а то колокольню заденешь!

В той деревне даже сторож ночной в магии понимал, в той деревне-то. Это он кричал. А барин сидит сзади в коляске и вдруг голову поднял, удивляется. Вроде едут они, а копыта у коней не стучат, да и скрипа колес не слышно. Понял барин, что коляска по воздуху летит, и чуть в штаны не наделал со страху.

Мастера-чудодеи. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Приехали они в Римасеч вовремя. Граф слез с коляски и говорит кучеру:

— Я тебе заплачу, я все тебе дам, что скажешь, но больше, — говорит, — я к тебе в коляску не сяду!

— Ладно, — говорит кучер, — пускай, барин, так и будет.

— А коней этих, обоих, — говорит граф, — пристрелить велю!

Кучер говорит:

— Ладно, — говорит, — только коней этих, барин, не велите убивать! Эти кони уже шесть лет как сдохли! И ничего, бегают. Они мертвые даже летать могут!

И с тем увел коней к навозной куче, а там они упали и в кучку праха превратились[289].

Приложения

В оформлении книги использованы фрагменты гравюр Иштвана П. Сатмари.

Uther, Hans-Jörg: The Types of International Folktales. A Classification and Bibliography. (Folklore Fellows Communications 284–286.) Helsinki, 2004, Academia Scientiarum Fennica.