Читать книгу - "Шепоты дикого леса - Уилла Рис"

кто мог бы идти за мной по следам, но это еще не значило, что соглядатаев не было рядом.

Бабушка Лу жила в узком одноэтажном бунгало времен Гражданской войны, который Лу отремонтировала, когда Мэй стало не по возрасту жить на старой семейной ферме за чертой города. Туда с радостью вселился двоюродный брат Лу с двумя детьми и третьим на подходе, чтобы поддерживать дом в жилом состоянии. Давний друг Мэй, Чарльз, жил с ней уже двадцать лет: они вместе приехали в Морган-Гэп. Эту пару знал и любил весь город, несмотря на упрямый отказ Мэй повторно вступать в брак, сколько бы раз Чарльз ни делал ей предложение.

Мне нравилось бывать в их бунгало. Вся мебель на крыльце была ручной работы — по обе стороны от входной двери, часто распахнутой настежь, стояла пара похожих на троны кресел-качалок, а в углу на случай прихода гостей было сложено несколько стульев. К деревьям во дворе крепились сделанные Чарльзом скворечники, так что, поднимаясь на крыльцо, вы всегда слышали хлопанье крыльев и хор птичьих голосов: кто-то воспитывал выводок, а кто-то оживленно выяснял, кому достанутся семена.

— Смотрите-ка, вот и гостья дорогая, — сказал Чарльз, заметив меня через открытую дверь гаража, расположенного сбоку от дома.

Гараж был даже старше, чем его нынешний владелец, хранивший в нем материалы и инструменты для плотницких работ. Мне подумалось, что когда-то давно это мог быть каретный сарай. Широкие двери имели верхнюю и нижнюю створки — будто для того, чтобы сверху могла высунуть голову лошадь. Чарльз сидел на скамейке сапожника, где обыкновенно работал с деревом. Так было и теперь: перед ним лежал наполовину готовый скворечник. Я всегда поражалась тому, сколько искусства вкладывает он в птичьи жилища: каждое копировало какой-нибудь дом или магазин в городе.

— Не вставайте, — попыталась остановить я пожилого мужчину с явно плохо гнущимися суставами. — Я сама к вам подойду.

— Если успеешь, — ответил Чарльз, поднимаясь.

Я знала, что он встал, потому что среди джентльменов его возраста принято так выражать уважение к женщинам. Как и всегда, на нем прекрасно сидел один из его «прогулочных» костюмов: тщательно отутюженный пиджак и брюки в сочетании с накрахмаленной белой рубашкой. Химчистка в городе была всего одна, и Чарльз наверняка являлся их самым лояльным клиентом. Еще он каждую пятницу ровно к десяти часам приходил в парикмахерскую напротив скобяной лавки: в это время там принимал постоянных клиентов темнокожий мастер, специально приезжавший из Риверс-Кроссинга. Полностью седые волосы Чарльза были идеально подстрижены, причем особенно тонкая работа проделана с боковыми прядями — парикмахер свое дело знал. Джентльмен улыбнулся мне, потому что догадывался, о чем я думаю. Вот же лукавство. Неудивительно, что Мэй его любила. Да и все в городе, включая новичка вроде меня, были на его стороне в Великом «выходи-за-меня» сговоре.

Сегодня корзина и велосипед мне не требовались. Флакон с мазью я донесла в руке. Мэй позвонила Бабуле, попросив приготовить состав посильней, и утром его смешивала именно я: Бабуля чувствовала себя слишком усталой.

— У этого средства выраженный медицинский запах, но оно должно помочь, — сказала я. Чарльз принял от меня флакон. — Мэй поможет вам дотянуться до лопаток?

— Нет. Вот Джейкоб поможет, — ответил Чарльз.

Как по волшебству, стоило кому-то лишь произнести его имя, показался Джейкоб Уокер и спустился по лестнице в глубине гаража. На нем была обычная походная одежда, а на одном плече висел знакомый рюкзак. Солнце уже исчезло за горизонтом. С каждой секундой небеса становились темнее. Как часто он ходил в такие ночные походы? И представляли ли какую-нибудь опасность браконьеры, собиравшие женьшень? Укол беспокойства заставил сжаться мои зубы, но разве безопасность прогулок Уокера была моей заботой?

— И это меньшее, что я могу сделать: они ведь отказываются брать с меня плату за то, что я занимаю кровать наверху, — сказал Уокер.

Тут на крыльцо вышли Мэй и Лу, избавив меня от потенциальной неловкой паузы, вызванной моим неожиданным беспокойством по поводу Уокера, да и по поводу самого его внезапного появления. Хотя я уже должна была привыкнуть к подобному. Да и к своей реакции на это.

— Джейкоб помог Чарльзу доделать скворечник для Бабули. Чарльз хотел подарить его в благодарность за мазь, но у него разболелись плечи, и работа застопорилась, — объяснила Лу.

— Как будто Бабуля не была бы рада подождать еще недельку-две такого домика, — сказала Мэй, усаживаясь в кресло-качалку. Лу спустилась с крыльца, встала рядом с нами, и я перевела красноречивый взгляд с нее на Уокера, намекая на свое недовольство тем, что меня не предупредили.

— Мэй предложила Джейкобу разместиться над гаражом — на все то время, что он не пропадает в лесу. Тут есть кровать и ванна. Не очень-то много. Но лучше, чем ледяной горный ручей, — объяснила Лу. Ее глаза блестели. Я старалась не обращать внимания на ее заговорщицкую улыбку.

— И при всей моей любви к ручьям, холодным и не очень, я весьма благодарен за мягкую постель, — добавил Уокер.

В обществе симпатяги биолога мне было не с руки обсуждать мягкие постели, ванны и втирание мази в ноющие части тела. Но в глазах Лу играл лукавый блеск, и я не могла позволить себе покраснеть из-за ее подтруниваний. Не говоря уже про осторожные взгляды самого Уокера. Казалось, он был настолько же не готов к нашей встрече, как и я, и ясно — ему никто ничего не сказал о срочной доставке.

— Не подашь скворечник? — попросил его Чарльз. Уокер отошел к полке и вернулся со скворечником, полностью повторявшим по форме викторианский коттедж Бабули — с башенкой и зубчатой резьбой на фронтоне.

Я не смогла сдержаться. Воскликнула от удивления и подошла поближе, чтобы рассмотреть домик, хотя Уокер еще не отдал его Чарльзу. В своем творении галантный мастер воспроизвел все мелочи — от крошечной ручки дверного звонка до фарфорового толстого кота, приклеенного с внутренней стороны к панорамному окну кухни.

— Только тебя не хватает, — негромко сказал Уокер. Джейкоб. Все они называли его Джейкоб. Я вдруг поняла, что, хоть и велела себе в мыслях не называть его по имени, тем не менее даже более формальное обращение по фамилии — Уокер — уже стало для меня почти интимным. Наши лица оказались недопустимо близко друг к другу. Я отшагнула назад, но все же на несколько мгновений замешкалась, пытаясь понять, что скрывается в его глазах. ***

После того как Уокер ушел, мы с Лу остались сидеть в темноте на крыльце Мэй. Время от времени