Читать книгу - "Шепоты дикого леса - Уилла Рис"

и нерешительной, как олень, выбежавший ночью на трассу, — возразила Лу.

Как относиться к тому, что биолог мгновенно расположил меня к себе, и к нашей особой взаимной осведомленности по отношению друг к другу, я не знала. Меня не удивило, что от Лу не укрылась моя неуверенность, но от этого я лишь решила сильнее ее прятать.

Когда Уокер вновь подошел к нам и протянул большую бутылку, заполненную водой на три четверти, я заставила себя, не мешкая, принять ее из его рук. При этом я заметила на тыльной стороне мужского запястья маленькую татуировку, которой раньше не видела. Крошечное дерево. Наверное, среди биологов такое нередко встретишь.

— Спасибо, — поблагодарила я. И сказала это искренне — не важно, было мне неловко или нет. Я отвинтила крышку и полила растение.

Вода. Монарда. Подношение.

«Придите и возьмите».

Поблизости не наблюдалось ни одной пчелы, но дело было сделано. Давящее ощущение исчезло из груди. Я вздохнула с облегчением.

— Хорошо, если это все, то мне пора вернуться в магазин, — сказала Лу. Потом засунула руки в карманы с таким видом, будто уже не знала наверняка, зачем вообще пришла сюда, отыскала меня и отдала растение, которое некий смутный порыв заставил ее выкопать посреди ночи.

— А я собирался в поля, когда вдруг увидел вас. Тогда тоже вернусь к работе, — отозвался Уокер.

Я еще раз поблагодарила их обоих, но внезапно на всех нас легла печать неловкости. Как если бы трое взрослых у всех на виду бросали монетку в колодец желаний. Певица и биолог ушли, оставив меня одну, а я рассматривала переплетения жилок на листьях пчелиного бальзама так, словно в них заключались все нужные ответы.

Уокер не рассказал, зачем он приехал к скверу и почему решил помочь нам. Лу была права: он слишком часто оказывался там же, где и я, чтобы это объяснялось простым совпадением. Она шутила, что я никак не иду у него из головы. А мог ли и на Уокера подействовать тот же импульс, что и на нас с Лу прошлой ночью? Нечто маячило на периферии моих чувств. Я испытывала притяжение к Лу. И к Уокеру тоже. В случае с ним я могла списать это на пресловутую «химию», но не была уверена, насколько такое объяснение было исчерпывающим.

Узы. Сообщество.

Я выросла рядом с Сарой. Мы прожили вместе много лет, но я с трудом верила, что часть ее способностей могла передаться и мне. Сара была особенной. Людям становилось это ясно, как только они ее впервые видели. Будто она танцевала под музыку, которую никто, кроме нее, не слышал.

Но, очутившись в Морган-Гэпе, я стала чутко вслушиваться во все вокруг, чтобы уловить ту же мелодию, что звучала для Сары.

Спустя какое-то время после ухода Лу и Уокера я вдруг ощутила укол внизу шеи и рефлекторно оглянулась. Шторы в окнах дома мэра были неподвижны. Никаких машин поблизости не проезжало. На тротуаре безлюдно. Однако меня все равно преследовало какое-то непонятное беспокойство. Я сощурилась и присмотрелась к очертаниям зданий вдалеке, но никакого движения не обнаружила. Солнце отражалось в окнах, отбрасывая во все стороны множество бликов, так что мне не было видно, наблюдал ли за мной кто-нибудь оттуда. С утра я не заметила, чтобы поблизости крутились сектантки, но мне хватило всего пару раз ощутить на себе их жутковатое внимание, чтобы уверовать в то, что они следят за мной постоянно.

А если за мной следили, то какая мысль возникла бы у наблюдателя, увидевшего, как мы трое сажаем куст монарды в полузаброшенном сквере? Некоторым обитателям Морган-Гэпа наш ритуал задабривания пчел вовсе не показался бы странным. Но найдутся и другие — вроде преподобного Муна, — кто счел бы наши действия недопустимыми.

Весь город, казалось, пребывал в запустении. И как я ни старалась отыскать хотя бы намек на соглядатаев, нигде не заметила мелькания шуршащих юбок, выдававшего шпионку, бросившуюся докладывать о том, что видела.

Глава десятая

К концу июня я смогла сопоставить лица многих горожан с их именами. Отправляя доставлять заказы, Бабуля знакомила меня с городом, а город — со мной. Теперь почти всегда в обществе наших постоянных клиентов я чувствовала себя комфортно и безо всяких проблем относила доставку в салон красоты Бекки или музыкальный магазин Лу и даже в окруженный идеальным штакетником дом Джойс.

Время от времени, если я срезала путь через тихие улочки или приходила навестить цветущую монарду поздно вечером, кипучая солнечная атмосфера рассеивалась. В такие моменты мне приоткрывались дремлющие секреты городка. И когда я останавливалась, чтобы к чему-нибудь приглядеться, то нередко вдали маячила фигура в легко узнаваемом одеянии, словно сгущая тени.

Не было четкой уверенности, что последователи Муна ходят за мной по пятам. Они всегда оказывались слишком далеко, чтобы попытаться узнать в них водителя темного седана или женщину из леса возле поля с одуванчиками. Но наверняка я знала: те двое — из секты, и секта как единый организм не питает ко мне теплых чувств.

Непрестанная бдительность сказывалась на нервах, но я не дала бы подобной вещи выбить меня из колеи.

Сегодня вечером нужно было срочно доставить мазь от ревматизма для сердечного друга Мэй. На следующей неделе праздновали День независимости, и многие поехали в Риверс-Кроссинг, более крупный город в низине, смотреть фейерверк. К домику Мэй я шла через практически пустой Морган-Гэп. Я миновала пожарную часть, украшенную гирляндами и национальными флагами. Обогнала пару семей с маленькими детьми, вышедших на вечернюю прогулку: детям нравилось размахивать бенгальскими огнями в сумерках. С противоположной стороны одной из улиц мне помахала волонтерка из общества защиты животных: трое ее сыновей убежали вперед и уже успели завернуть за угол, а она все пыталась сдвинуть с места огромную собаку почти что с себя размером. Собаки на поводке день ото дня были разные, чаще всего с кличками по именам знаменитых исполнителей музыки в стиле кантри. Вдобавок она и сыновьям своим дала созвучные имена, в результате чего было очень непросто запомнить, кто есть кто, даже если они на секунду переставали шалить и дурачиться. Удачно, что мы с ними находились по разные стороны дороги: я могла продолжать путь без остановки.

Когда измученная мамочка повернула вслед за детьми, улица оказалась пуста. Вокруг стояла тишина. Я по привычке присмотрелась к деревьям и углам домов — не выглядывают ли из-за них знакомые платки, подолы домотканых платьев или края широкополых шляп.

Я не увидела никого,