Читать книгу - "Шепоты дикого леса - Уилла Рис"

— Да. Или пчелиный бальзам, как говорила мама. Для тебя. Целое утро пыталась тебя выловить, — ответила Лу. Она протянула мне ящик, и я инстинктивно сделала шаг назад. Страница в жутковатом освещении. Слова, на которые поочередно падал свет. Странная уверенность, что гроза двинется дальше, как только я увижу то, что должна. И еще одна, равносильная ей уверенность, что прежде мне не попадались на глаза эти страницы. Будто они появились ровно тогда, когда я в них нуждалась.

— З-зачем? — выговорила я.

Лу моя тревога не смутила. Она шагнула вперед и вложила ящик мне в руки. Опустевшая корзинка просто висела на моем запястье, так что они были ничем не заняты. Цветок пришлось принять. Как только он попал ко мне, алые лепестки задрожали, выдавая мои переживания.

— Я не из тех, кто безоглядно доверяет горским суевериям. Но я всегда доверяла своему сердцу и интуиции. Музыка ведь рождается именно там. С тех пор как ты приехала, я больше сочиняю. Идеи приходят из какого-то дальнего уголка, места, о котором я позабыла. Ты привезла прах Сары домой. Может быть, дело отчасти в этом. Но раз она уже обрела покой, то и мои метания должны прекратиться. А прошлой ночью, когда сюда пришла гроза, я никак не могла заснуть. Вышла на задний двор и выкопала этот цветок, будто мне сама молния велела. И мысль была только одна: что тебе он нужен, — рассказала Лу.

— Случилось кое-что очень плохое. На пасеке у Сэди Холл. Пчелы погибли. Из-за меня. — Признание, которое я не смогла озвучить Бабуле, досталось Лу. Монарда в моих руках задрожала. — А прошлым вечером я, кажется, поняла, что мне нужно сделать, чтобы загладить вину… перед пчелами.

Лу должна была сказать, что я спятила. Должна была забрать цветок, развернуться и уйти. Но она этого не сделала. Лу отреагировала так же, как отреагировала бы Сара. Ждала, пока я скажу то, что мне нужно сказать. Ее готовность принять любые мои слова настораживала. Между нами образовалась связь. Более глубокая, чем создалась у меня с пчелами, — все-таки Лу была человеком. Человеком, который был мне симпатичен. К которому меня влекло так же, как влекло к Саре. Если я соглашалась на то, что мы будем делиться мыслями и идеями, стремлениями и источниками вдохновения, то соглашалась и на сопутствующие риски. Риск потерять ее. Или разочаровать.

— Это просто совпадение. Ты не могла знать, что прошлым вечером я читала про монарду. И про пчел — тоже. — Я утихомирила растение в своих руках, и пусть только ветер попробует подуть.

— В любом случае, если посадить немного пчелиного бальзама, никакого вреда не будет. А это как раз подходящее место, разве нет? Вот почему ты так долго стояла и разглядывала эту жухлую траву, — ответила на мои откровения Лу.

В ее глазах играл смешливый блеск. Она легко и совершенно спокойно встретила то, что диколесье подталкивало ее подружиться с кем-то вроде меня. Мне хотелось предупредить Лу. Сразу, прямо там. Пресечь любые мысли о том, что наши жизни переплелись. Но она ждала крайне терпеливо, а желание искупить вину перед пчелами было сильнее, чем инстинкт, подталкивающий к бегству. Мы стояли около газона и держали растение, которое помогло бы улучшить его вид. Вот так, проще некуда. Я быстро осознала: это и есть то, что я хочу сделать. Что нужно сделать. Но затем заговорил здравый смысл:

— У нас нет с собой лопаты.

Даже если нашими действиями и руководили некие чары лечебника, которые я нечаянно пробудила, практичностью те не отличались. Земля была жесткой и каменистой. У нас не получилось бы разрыть ее руками.

— Зато у него она наверняка найдется, — сказала Лу. Она повернулась к тротуару через дорогу, у которого припарковался знакомый джип. — Похоже, не я одна прошлым вечером тебя вспоминала.

Смеющиеся огоньки снова заплясали у нее в глазах — на сей раз они были похожи на крошечные молнии.

Джейкоб Уокер выбрался из джипа и встал рядом. Если бы он тут же извлек садовый совок из заднего кармана, я бы не удивилась. Но выглядел он таким же ничего не подозревающим, как и я несколько минут назад, когда казалось, что я вижу этот заброшенный уголок города впервые. Лу первая поздоровалась с биологом и спросила, нет ли у него с собой лопаты.

Он не просто одолжил нам лопату. Он еще и вырыл углубление под цветок. Поблизости никого не было. Утром в этой части городка всегда тихо и пустынно. Мне показалось, что я видела, как в окне дома мэра сдвинулась занавеска, но даже если это и так, то она вернулась на место абсолютно незаметно. Когда ямка оказалась готова, Лу помогла мне вытащить монарду из временного горшка, но затем, удерживая растение в руках, я сделала шаг в сторону. Это я убила пчел. Я и должна была сажать в землю пчелиный бальзам. Благодаря работе с Бабулей я уже знала, как именно нужно расположить корни и как их нужно засыпать. По сравнению с темным цветом земли мои руки казались бледными. Я на несколько секунд погрузила их в почву. И очистила сознание от всех мыслей кроме той, что я желаю пчелам добра и раскаиваюсь в том, что обрекла их на гибель.

И что я им благодарна.

Эта эмоция оказалась неожиданной. Но я действительно радовалась, что мы отогнали сектанта от пасеки Сэди. Не было смысла притворяться, будто это не так. Я благодарила пчел за их жертву. В ушах не слышалось жужжания. Кроме грязи между пальцев я ничего не чувствовала. И не знала, имеет ли то, что мы сейчас делаем, хоть какое-то значение. Но это чувство благодарности показалось мне таким же откровением, как и слова на страницах книги, которые прошлой ночью подсветила молния. Это откровение пришло ко мне в менее драматической обстановке, но не уступало первому по значимости.

— В джипе есть немного воды, — сказал Уокер. Он пошел за ней к машине, а Лу тем временем помогла мне подняться. Я вытерла руки о джинсы, стараясь игнорировать взгляды, которые Лу бросала то на меня, то на отошедшего от нас биолога.

— Он то и дело появляется там же, где и ты, — заметила она. Я отвела взгляд, не собираясь глазеть, как он несет бутылку с водой, даже если его непринужденная походка была того достойна.

— Город у вас маленький. К тому же с тобой мы пересеклись раньше.

— Но при виде меня ты не сделалась притихшей