Читать книгу - "Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен"

имени. 13 мая 1998 года могила была вскрыта, а извлеченные из нее кости отправлены на анализ митохондриальной ДНК. Его результаты окончательно и бесповоротно подтвердили личность павшего воина. Спустя два месяца родственники похоронили останки лейтенанта Бласси в его родном Сент-Луисе. Так вьетнамская война осталась без неизвестного американского солдата.

С тех пор как Великобритания впервые назвала одного из девяти миллионов своих солдат, погибших и пропавших без вести в Первой мировой войне, неизвестным и упокоила его останки в Вестминстерском аббатстве, вплоть до Фолклендской войны это оставалось единственным случаем, когда павший британский военнослужащий вернулся домой с полей сражений. Солдат Соединенного Королевства хоронили поблизости от мест их гибели: в Бельгии, на севере Франции и на кладбищах, разбросанных по обширным театрам военных действий. Но это не означает, что они забыты или оставлены без попечения. Даже в наши дни, более чем столетие спустя после окончания Первой мировой войны, каждый вечер ровно в 8 часов дорожное движение у Мененских ворот в бельгийском городе Ипр останавливается, и горнисты играют вечернюю зо́рю. Эта церемония, существующая с 1928 года, не проводилась только в период нацистской оккупации во время Второй мировой войны. На внутренних стенах Мененских ворот размещены таблички с именами всех британских солдат Первой мировой войны, тела которых не были найдены и захоронены. Я был там несколько раз, и это очень трогательно. Иногда таблички с именами исчезают – это значит, что тело солдата нашли и идентифицировали. Ко многим табличкам возложены маленькие пластиковые красные маки с рукописными посланиями давно утраченным родственникам. Со временем британские власти поняли, что родные погибших хотели бы решать сами, оставлять ли им своих близких на полях сражений в дальних странах.

После Второй мировой войны вдова британского генерал‑полковника Орда Уингейта, погибшего в авиакатастрофе в Индии в 1944 году, просила лорда Маунтбеттена об эксгумации останков супруга для перезахоронения в семейном склепе на родине. Несмотря на то что оба служили в свое время в одном полку, лорд Маунтбеттен ответил, что в соответствии с установленным британским правительством порядком прах генерала Уингейта должен оставаться в Индии. Но по иронии судьбы праху Уингейта было суждено переехать дважды и в конечном итоге оказаться не на родине, а на Арлингтонском национальном кладбище в США. Он летел на самолете армейской авиации США с американским экипажем, и сразу после катастрофы местные жители похоронили тела в общей могиле. Впоследствии они говорили о том, что жертвы были изуродованы до неузнаваемости. В 1947 году британские власти переместили все тела в общую могилу на военном кладбище у индийского города Импхал. А в 1950 году в ходе поисковых работ, которые американские военные проводили по всему миру, все останки оттуда перевезли на Арлингтонское кладбище.

13. Массовые захоронения и зоны конфликтов

На деревянных полках вдоль стен заброшенной соляной шахты, что в окрестностях Тузлы, лежали сотни тел. Некоторые были в похоронных мешках, некоторые – просто обернуты полиэтиленом. Зима 1995 года была холодной, и это помогало минимизировать трупную вонь. Не то что на Гаити – там морг можно было отыскать с закрытыми глазами, просто идя на запах.

В то время я еще командовал 54‑й квартирмейстерской ротой, перед которой была поставлена задача развернуть пункт сбора похоронных команд в Тузле, где обустраивалась база американской армии. Указывая на ряды мертвецов, на многих из которых не было именных бирок или чего‑то еще, что свидетельствовало бы о причине их появления здесь, один из сопровождавших меня боснийских полицейских спросил: «Когда вы поможете нам с этим?» «Простите, но мы этим не занимаемся», – только и смог сказать я.

Как и большая часть страны, Тузла сильно пострадала. Люди устали. Миротворческая миссия практически провалилась, но не из‑за миротворцев, а по политическим причинам. Результатом бомбежек и массовых казней (на самом деле резни) стали горы трупов, которые продолжали расти. В отличие от Гаити, на этот раз 54‑ю роту командировали на Балканы задолго до прибытия основных частей, вскоре после согласия НАТО ввести в регион войска. Дейтонские соглашения были подписаны прямо перед Днем благодарения 1995 года. Моим солдатам было объявлено, что праздничные отпуска отменяются, и через несколько часов нас со всем нашим оборудованием отправили сначала в Германию, а оттуда – непосредственно в Тузлу. Этот третий по величине боснийский город, известный своими древними соляными копями, приходил в себя после массированных бомбардировок сербов. Мое подразделение прибыло на базу, которую все еще занимали шведские военные, участвовавшие в неудачной миротворческой миссии ООН.

С самого начала было ясно, что войска НАТО призваны обеспечить скорейшее окончание кровопролития. Это была исключительно важная и трудная задача. Восстановлением страны и созданием условий для прочного мира должны были заниматься другие.

В командовании альянса никто всерьез не задумался над тем, что делать с человеческими останками после самого жестокого конфликта на европейской земле со времен Второй мировой войны. Я получил самые простые инструкции: идентифицировать и репатриировать тела всех военнослужащих стран НАТО, которые погибли при исполнении своего воинского долга, а также – по мере возможностей – делать то же самое для иностранных сотрудников гуманитарных организаций. Они погибли в стране, где не могли ни выписать свидетельство о смерти, ни отправить тело на родину.

Меня беспокоило, что прочный мир на Балканах всегда был труднодостижимым. Понятное дело, я был солдатом и выполнял законные приказы вышестоящих командиров. Но видеть все это было тревожно. К тому времени я повидал уже немало случайных смертей в результате несчастных случаев, террористических актов или убийств. Но здесь, на Балканах, смерть приобрела промышленные масштабы. О чем‑то подобном мне доводилось только читать. Что‑то подобное мог сделать я сам, если бы запустил вверенные мне ракеты. Подобно многим, я считал, что такие вещи остались в прошлом. Но нет – это был 1995 год, и все происходило прямо на наших глазах. Похоже, наши лидеры не понимали и не хотели понять, что, не разбираясь с проблемой погибших, не помогая осиротевшим и лишившимся крова людям узнать о судьбе своих исчезнувших близких, мы только тянули время и откладывали их скорбь и в конечном итоге восстановление страны, разорванной в клочья междоусобной войной. Люди, писавшие мирные соглашения, смотрели только в будущее. Они не пожелали оглянуться назад и признать страшные вещи, к которым были причастны и сами. А одной из главных составляющих взгляда в прошлое является забота о мертвых.

Назвать поименно всех, кто погиб в авиакатастрофе или при стихийном бедствии, и найти их тела очень важно для исцеления травм их