Читать книгу - "Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен"

и месяцы после падения режима Саддама в апреле 2003 года тысячи людей шли по обочинам трассы Тампа и прилегающим проселкам мимо пальм и рисовых чеков, вдоль обсаженных деревьями неторопливых речек и ирригационных каналов, проложенных еще в эпоху Вавилонского царства. Среди них было много шиитских пилигримов, впервые за несколько десятилетий получивших возможность свободно отправиться в священные для них города Наджаф и Кербала.

Но было и немало тех, кто отправился в путь по причинам иного рода. Они искали своих близких, бесследно исчезавших на этих полях на протяжении многих лет. Впервые за 50 лет получившие независимость газеты изобиловали историями о крестьянах, видевших, как накануне американского вторжения по ночам приезжали военные грузовики с заключенными, после чего раздавались звуки автоматных очередей. И, невзирая на царивший вокруг хаос, отчаявшиеся родственники отправлялись на поиски своих близких пешком, на полуразвалившихся такси или микроавтобусах.

Как правило, стихийные эксгумации массовых захоронений проходили совершенно безнадзорно. Полиции не было, поскольку полицейские сами были замешаны в этих преступлениях и разбежались с началом американских бомбардировок. Вокруг неглубоких ям теснились самые обычные мужчины и женщины. У кого‑то были с собой лопаты, кто‑то раскапывал землю голыми руками. На их лицах читались ужас и отчаяние вперемешку с надеждой. Они надеялись, что после долгих лет мучительной неизвестности наконец‑то смогут упокоить останки своих близких на огромном кладбище Вади ас-Салам в Наджафе, которое считается самым большим в мире. Очень скоро оно будет переполнено телами погибших в гражданской войне, которая летом 2003 года уже вырисовывалась на горизонте.

Многие брали с собой домашние фото без вести пропавших или их удостоверения личности, хотя в основном и понимали, что опознать брата, сестру, отца или ребенка по фотографии уже не получится. Вместо этого они полагались на воспоминания о том, как человек был одет в день его исчезновения. Конечно, с учетом того, что любые кольца и украшения были отобраны у их близких сразу же за воротами тюрьмы Абу-Грейб или после попадания в лапы вездесущих сотрудников тайной полиции.

Они копали, пока не натыкались на первые груды перепутанных между собой конечностей – обычно на глубине всего около метра. Палачи Саддама выкапывали длинные и прямые, но неглубокие канавы. Действительно, кто осмелится крутиться в этих местах, понимая, чем это чревато? Каждый раз, когда из зловонной почвы извлекали тело или пожелтевшую кость, раздавались громкие крики «Аллаху акбар!», и люди кидались рассматривать их в поисках любых идентифицирующих признаков. Неопознанные останки переносили на местные кладбища силами богаделен, связанных с политическими партиями, наводнившими страну после падения режима Саддама. Опознанные родственниками тела отправляли в перегруженный центральный морг Багдада для оформления свидетельств о смерти.

Морг осаждали матери, искавшие хоть какие‑то следы своих пропавших детей. Я видел этих несчастных, когда ездил по Багдаду летом 2003 года. Правда, приехал я туда не для помощи в эксгумациях и идентификациях – как и в Боснии, американские военные не помогали залечивать эту кровавую рану. У американских и британских военных были более насущные проблемы: Саддам избежал поимки, и его сторонники организовали партизанское движение, жертвами которого регулярно становились военнослужащие коалиционных сил. По всему городу взрывались заминированные автомобили, а через неохраняемые границы в страну хлынули тысячи джихадистов, террористов «Аль-Каиды»[38] и иранских агентов, готовых сражаться с вновь прибывшими «шайтанами».

Один из таких терактов и привел меня в зону активного конфликта – Багдад. Когда я показываю людям наш офис, многие останавливаются у коллекции бронежилетов и касок, понимая, что порой нам приходится работать в зонах активных боевых действий. Никто не думал, что террористы или повстанцы будут атаковать объекты ООН. Конечно, в прошлом нападениям неоднократно подвергались миротворческие силы ООН, и как‑то раз был сбит самолет со специальным посланником этой организации на борту, но никогда прежде объектами нападений не становилась ООН как таковая или официально назначенные ее Генеральным секретарем представители. В конце концов, ООН не помогала американским оккупационным войскам в Ираке, а восстанавливала эту разрушенную страну. Руководство организации и не думало, что станет мишенью для террористов, поэтому ее представительство находилось в слабо охраняемом здании Canal Hotel, в отличие от надежно защищенной американской штаб‑квартиры, расположенной в практически неприступной зеленой зоне. Это было сделано намеренно, чтобы подчеркнуть различия между их целями. По словам руководителя представительства, бразильца Сержиу Виейра ди Меллу, такая доступность позволяла жителям Ирака лично обращаться за помощью. К сожалению, кроме этого, она позволила террористу‑смертнику из местной ячейки «Аль-Каиды»[39] направить начиненный взрывчаткой грузовик в стену здания непосредственно под кабинетом ди Меллу. Взрыв обрушил западное крыло здания, в результате чего погибли 22 сотрудника ООН, включая ди Меллу.

На развалинах и вокруг них царил такой же хаос, как после подрыва федерального здания в Оклахома‑Сити десятью годами ранее. Здание представительства находилось под исключительной юрисдикцией ООН, но в оккупированной стране, где практически не было действенной государственной власти. Никто толком не понимал, что делать в подобной проблемной ситуации.

Администрация Генерального секретаря ООН наняла нашу компанию для идентификации тел погибших и обеспечения их отправки на родину. Нужно было преодолеть препоны армейской бюрократии и вернуть покойных их родным и близким. Звучит просто? Только на словах.

Начать следует с того, что гражданские самолеты не летали: багдадский аэропорт был все еще закрыт после боев, и на его взлетной полосе тут и там стояли обгоревшие остовы древних самолетов иракской государственной авиакомпании. Дороги страны кишели вооруженными бандами и повстанческими отрядами. Я связался со своим знакомым в британских ВВС, и он посадил нас на рейс с авиабазы Брайз-Нортон в подконтрольную англичанам Басру, а затем организовал перелет военно‑транспортным бортом в Багдад. Логистической проблемой было даже выбраться из аэропорта. Наш самолет британских ВВС приземлился в зоне международных полетов, куда был запрещен доступ водителям ООН. К тому же эта организация погрязла в бюрократизме и местничестве. Когда сопровождающие наконец нашли меня, водитель сказал, что он из службы безопасности и обязан позвонить по спутниковому телефону своему начальству, чтобы получить разрешение. Мы терпеливо ждали.

Прибыв на место, я увидел самую настоящую бойню. Малоэтажное бетонное здание разорвало на куски. Несмотря на растущее количество терактов (всего за несколько дней до этого взорвали посольство Иордании), никто не позаботился защитить окна майларом – прозрачной клейкой пленкой, не позволяющей осколкам стекла слишком сильно разлетаться при взрыве. В результате битое стекло нанесло зданию страшный урон. Местами стены были залиты кровью, а кабинет главы представительства, окна которого выходили на подъезд, использованный смертником, превратился в крошево из сломанных стульев, столов и обрушившейся