Читать книгу - "Змея в норе - Ольга Олеговна Погожева"

Что её удел – немного выше, чем работа в школе для цветных детей в ожидании удачного замужества.

Выходит, зря она полагала, что жизнь научила её не связываться ни с богатыми друзьями, ни с влиятельными покровителями. Потому что нельзя позволять им разжигать огонёк надежды внутри. Дай волю – разгорится в пожар, а тушить, как всегда, придётся в одиночку…

Может, и прав был агент Томпсон? Такие люди, как агент Ллойд, видят лишь цель – что для них люди рангом пониже? Самые благие намерения разобьются о первый же подводный риф социального неравенства. И не потому, что агент Ллойд плохой. А потому, что он смотрит на мир под совершенно другим углом. О проблемах людей из нью-йоркских трущоб и Южного Централа он знает разве что из уголовных сводок.

И с чего она решила, что знакомство с агентом Ллойдом – её билет в первый ряд?

– Приуныла, детка? – вынырнувший из сумерек гигант скользнул к ней почти бесшумно.

Впечатляюще, особенно, учитывая нескромные габариты рыжего ирландца. Огромная лапа успокаивающе легла Кире на плечо, и Виктор О’Рид, уже не скрываясь, притянул её к себе, шумно втягивая носом воздух. И тут же закашлялся.

– Рыбка ты моя! – расхохотался Виктор, отворачиваясь и вдыхая воздух ртом. – Да ты, никак, плавала в бочках вместо селёдки! Ух, какой аромат! Слезу вышибает! Ты рыбьим жиром вместо парфюма вымазалась, что ли? Средство эффективное, если ухажёр не по душе! Но я-то в чём провинился, детка?!

Вместо ответа Кира вывернулась из неприлично тесных объятий и без размаха зарядила запакованным тунцом по сморщенной физиономии О’Рида.

Тунец послушно выскользнул из жирной бумаги, смачно приложил здоровяка по щеке, чмокнул в губы и скользнул О’Риду за шиворот.

Виктор взревел, подпрыгивая на месте, похлопал себя по спине, нервно вздрогнул и рывком содрал с себя рубашку. Тунец нехотя шлёпнулся на разбитый асфальт и укоризненно глянул вначале на ирландца, затем на Киру.

– Ты чего, детка?! – поразился О’Рид, вытаращившись на разгневанную спутницу. С небритой щеки соскользнула капля рыбьего жира и запуталась в густых рыжих волосах на груди. – Меня-то за что?!

– Думаешь, мне в радость благоухать, как рыбный завод?! – выпалила Кира, сжимая кулаки. Больше рыбы под рукой не нашлось, а поднимать тунца с асфальта показалось неловким – бедняге и так досталось. – Я, может, совсем наоборот хотела! Но чем больше стараюсь, тем больше понимаю, что… что не выбраться мне из этой грязи, понимаешь?! – вырвалось с надрывом, обречённо. Кира ужаснулась, но нарыв уже прорвало, и О’Риду просто не повезло оказаться рядом. – Так и подохну в трущобах! И не тебе, рыжий неандерталец, говорить, какой там у меня аромат! Таким, как я, приходится копаться в дерьме, чтобы такие, как ты…

Умом Кира понимала, что О’Рид здесь вовсе не причем. И что говорит она сейчас вовсе не с Виктором. И что ирландец совсем не виноват. И что поддержать пытался искренне. И сейчас шельмоватый шурин агента Ллойда попросту плюнет и бросит её на пустынной набережной одну, а родственнику передаст, чтобы больше не тратил на истеричную девицу ни цента…

Виктор слушал её непривычно молча. И насмешливые губы, не скупившиеся на грубые шутки, оставались сомкнутыми. И глаза, янтарные, с россыпью золотистых точек, смотрели на неё неотрывно и серьёзно. Так, что Киру даже мороз пробрал. Перед ней стоял не бестолковый увалень – её слушал бывший революционер, лидер ирландского восстания, который если и не победил в заведомо проигрышной войне, то и не проиграл тоже…

Кира вспыхнула от стыда, понимая, что О’Рид видит её сейчас насквозь, дёрнулась, чтобы уйти, пока дурной язык не испортил всё окончательно…

Виктор нагнулся и поцеловал её.

В первый миг Кира настолько оторопела, что так и не поняла, как получилось, что мощные руки рыжего гиганта бережно и надёжно похоронили её в объятиях, сама она оказалась прижата к жаркой груди, а губами завладел опытный искуситель. Который, к слову, целовался действительно мастерски.

С опытом О’Рида – неудивительно.

Кира вздрогнула и очнулась, решительно завозившись в нескромных объятиях ирландца. Виктор ослабил хватку совсем немного, так, чтобы жертва могла вдохнуть, но не выбраться. И улыбнулся. Коротко, не отрывая янтарных глаз от полыхающего лица мисс Карреры.

– Не такая ты и плохая, детка, какой хочешь казаться, – негромко проронил О’Рид, скользнув ладонью по разгорячённой щеке Киры. – Кто-то тебя крепко обидел, а? Но недостаточно, чтобы сломать. Можешь не скрывать – старина О’Рид и не такое видал. И сам по юности и глупости ломал хороших девчонок… одну до сих пор забыть не могу… как и простить себя… Но что толку ворошить прошлое, детка? Мы не можем его переписать набело, но можем просто… перевернуть страницу. Как насчёт написать новую историю? Вдвоём?

Кира прерывисто вздохнула, всё ещё чувствуя горячий поцелуй О’Рида на губах. Взглянула на ирландца снизу вверх, настороженно и пытливо.

– Клянусь, я наигрался в беззаботную жизнь, детка, – коротко улыбнулся здоровяк, поглаживая большим пальцем её скулу. – Смотрю на друзей и… понимаю, что многое упускаю в жизни. И что таких, как ты, девчонок с горячим сердцем, я больше не найду. Что скажешь, мисс Каррера? Напишем новую главу вдвоем?

– Это предложение руки и сердца, здоровяк? – нахмурилась Кира, безуспешно дёрнувшись в по-прежнему крепких объятиях. – Не слишком рано?

– Боюсь, что потом будет поздно, – хмыкнул О’Рид, не сводя с неё взгляда. Верно, так хищники гипнотизируют жертву. Ещё и эти янтарные глаза… как у льва перед прыжком… – Таких, как ты, одна на миллион, детка! И, уверен, я здесь не один такой ценитель…

– Не боишься, что всплывут и другие? – напряжённо, не сводя глаз с Виктора, проронила Кира. – Прошлое, которое мы так и не переписали набело?

О’Рид пожал широкими плечами, соскользнув при этом ладонью со щеки на спину Киры. Старенькое платье поползло вниз, оголяя смуглое плечо мисс Карреры.

– Мужчина получает ту женщину, которую заслужил. А я был очень, очень плохим мальчиком, детка.

Кира невольно усмехнулась, поёжившись в жарких объятиях ирландца. Они по-прежнему стояли посреди пустой набережной, в опустившихся на порт и склады сумерках, растрёпанные и изгвазданные, с общим на двоих парфюмом несвежей рыбы, а у ног их смиренно лежал флегматичный тунец, тоскливо поглядывавший на океан.

– Я не хочу быть первым, детка, – ласково шепнул Виктор, склоняясь к её губам. – Только последним…

В этот раз Кира