Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

импульс, данный стране Петром Великим, уже не погасить: «Россия пробудилась от глубокого сна… Заря, осветившая нашу землю, предвещает прекрасное утро, великолепный полдень и ясный вечер: вот мое пророчество!». И тут снова включается аббат, подогревающий спор: «Но это не заря – северное сияние. Блеску много, но без света и без теплоты»[211]. «Какая сила изменит климат? Кто может вам даровать новое небо, новый воздух, новую землю?» – добавляет Монтескье[212].

И здесь А.Д. Кантемир, сам родившийся в Константинополе («во мне играет еще кровь греческая, и я непритворно люблю голубое небо и вечно зеленые оливы стран полуденных») и переехавший в северную империю Петра уже в сознательном возрасте, переходит к контраргументам: «Русские, под руководством великого человека, доказали в короткое время, что таланты свойственны всему человечеству… С успехами просвещения Север беспрестанно изменяется, и, если смею сказать, прирастает к просвещенной Европе»[213].

Спор продолжается. «Но искусства? Могут ли они процветать в туманах невских или под суровым небом московским?» – задает вопрос Монтескье[214]. Кантемир переходит в решающим аргументам: «Как знать? Может быть на диких берегах Камы или величественной Волги возникнут великие умы (намек на ЕР. Державина и И.И. Дмитриева – А.К.), редкие таланты. Что скажете, г. Президент (Монтескье, как известно, был наследственным Президентом парламента Бордо. – А.К.), что скажете, услыша, что при льдах Северного моря, между полудиких родился великий гений (курсив мой. – А.К.)? Что он прошел исполинскими шагами всё поле наук; как философ, как оратор и поэт преобразовал язык свой и оставил по себе вечные памятники?»[215]

«Но к чему сии гипотезы? – прерывает спор аббат. – Легче поверю, что русские взяли приступом Париж и уничтожили все крепости, Вобаном (выдающимся военным инженером, маршалом Франции. – А.К.) построенные!!!..»[216]

То, что литературный герой Батюшкова, русский посол Антиох Кантемир, высказывал в своей парижской квартире в начале 1740-х гг., как некое предположение, читатель Батюшкова в конце 1810-х гг. уже знал, как свершившийся грандиозный факт: Россия, эта «Цивилизация Севера», породила всеевропейский гений Ломоносова, а спустя столетие разгромила «южного варвара» Бонапарта (именно так трактовал тогдашнее противостояние тот же Гавриил Державин[217]) и покорила Париж…

Литература

Алексеев М.Ф. Монтескье и Кантемир // Алексеев М.Ф. Сравнительное литературоведение. М.: Наука, 1983. С. 119–146.

Батюшков К.Н. Вечер у Кантемира // Батюшков К.Н. Сочинения: В 2 т. Т. 1. М.: Художественная литература, 1989. С. 49–62.

Батюшков К.Н. О характере Ломоносова // Батюшков К.Н. Сочинения: В 2 т. Т. 1. М.: Художественная литература, 1989. С. 46–49.

Батюшков К.Н. Письмо к И.М. Муравьеву-Апостолу. О сочинениях г. Муравьева //Батюшков К.Н. Сочинения: В 2-х т. Т. 1. М.: Художественная литература, 1989. С. 62–75.

Белявский М.Т. М.В. Ломоносов и основание Московского университета (под ред. М.Н. Тихомирова). М.: Изд-во МГУ, 1955.– 312 с.

Кара-Мурза А.А. Карамзин, Шаден и Геллерт. К истокам либерально-консервативного дискурса Н.М. Карамзина // Филология: научные исследования, 2016, № 1 (21). С. 101–106.

Карамзин Н.М. Пантеон российских авторов // Карамзин Н.М. Избранные сочинения: В 2 т. М. – Л.: Художественная литература, 1964, т. 2. С. 156–173.

Корельский В.П. Судьба Михайлы Ломоносова: предания нашего рода //На моем веку: воспоминания, предания рода, размышления. Архангельск, 1996. С. 183–212.

Левин Ю.Д. Оссиан в русской литературе: Конец XVIII – первая треть XIX века. Л.: Наука, 1980.– 204 с.

Меншуткин Б.Н. Жизнеописание Михаила Васильевича Ломоносова. – М. – Л.: Изд-во АН СССР, 1947.– 295 с.

Минаева О.Д. «Отечества умножить славу…» Биография Ломоносова. М.: Изд-во МГУ, 2011.—96 с.

Муравьев М.Н. Оскольд, повесть, почерпнутая из отрывков древних готфских скальдов // Муравьев М.Н. Полное собрание сочинений: В 3 ч. СПб., 1819, ч. 1. С. 270–298.

Муравьев М.Н. Похвальное слово Михайле Васильевичу Ломоносову, писал лейб-гвардии Измайловского полку каптенармус Михайло Муравьев // М.В. Ломоносов в воспоминаниях и характеристиках современников. М. – Л.: Изд-во АН СССР, 1962. С. 35–40.

Муравьев М.Н. Сочинения Т. 2. СПб.: Тип. А. Смирдина, 1847.– 392 с.

У истоков «русского северянства»: споры о Ломоносове

(первая треть XIX в.: Мерзляков, Грибоедов, Бестужев-Марлинский)

Россия одолела Наполеона и покорила Париж, представ миру Цивилизацией Севера, победоносно отбившей атаку варварского Юга во главе с «корсиканским чудовищем Буонапарте». Признанным лидером этой идеологической установки был семидесятилетний литератор и государственный деятель Гавриил Романович Державин (1743–1816), последовательно проводивший ее в своих поздних сочинениях[218]. Кульминацией северянского творчества Державина стал «Гимн на прогнание французов из отечества», написанный поэтом осенью 1812 г., когда наметился перелом в Отечественной войне. Взяв за основу тему из Апокалипсиса: «Змей с агнцем брань сотворят, и агнец победит его» (гл. 17, ст. 14), Державин изобразил «князем тьмы» Наполеона (водителя пришедших с Юга «крокодильных стад»), а в образе «белорунного агнца» представил императора Александра I, вступившего на «престол Севера», как известно, под знаком Овна:

Бегут все смертные смятенны

От князя тьмы и крокодильных стад.

Они ревут, свистят и всех страшат;

А только агнец белорунный,

Смиренный, кроткий, но челоперунный,

Восстал на Севере один, —

Исчез змей – исполин[219].

Русский нордический ветер Борей, согласно Державину, в очередной раз оказался могущественнее южного «Афра»:

Или аспид, лютый змей,

Бежит так с пол, коль Север дует

И Афра за собою чует…[220]

В первой трети XIX в. одним из активных пропагандистов концепции русского северянства, ведущей свой отсчет от Ломоносова[221], стал поэт и переводчик, литературный критик, профессор русской словесности Московского Императорского университета Алексей Федорович Мерзляков (1778–1830). Он родился в 1778 г. в южноуральском городке Далматове недалеко от Кургана, в семье небогатого купца. Начальное образование получил в Пермском народном училище, директор которого обратил внимание на талантливого мальчика, с детства увлекшегося одами Ломоносова.

В 1790 г. правительство Екатерины II заключило долгожданный Верельский мир со Швецией, и это дало толчок впечатлительному юноше сочинить, в подражание Ломоносову, оду во славу Екатерины-миротворицы[222]. Тринадцатилетний автор в далекой уральской провинции выражал безусловную уверенность в злых происках «Эвропы» по отношению к стремящемуся к мирному развитию Отечеству:

Но вдруг блаженство то сокрылось,

Когда невежество явилось

И свой поставило престол,

Тогда Эвропа ослепленна,

Невежеством ожесточенна,

Впадала в бездны бед и зол…[223]

Однако, продолжает автор, Великая Екатерина, усмирив турок на юге и шведов на севере, вновь восстановила спокойствие на континенте:

Великая Екатерина,

Достойная Монархов дщерь,

Блаженства нашего