Читать книгу - "Первый век Санкт-Петербурга. Путь от государева бастиона к блистательной столице империи - Кристофер Марсден"

обращаться к ней «Михайловна», в память о том времени, когда Петр Великий работал на верфи в доках Заандама в Голландии под именем Петр Михайлов (или Петр Бааз, как называли его голландские матросы).

Многие относились к «метаморфозам» с отвращением, но Елизавета всегда сама выбирала своих гостей, так что проигнорировать их было невозможно. Часто происходили неуклюжие и смешные сцены. Мужчины выглядели в женских нарядах жалко, а дамы чувствовали себя в брюках неловко; великолепно чувствовала себя только императрица, которая выглядела величественно. Как правило, мужчины при «метаморфозах» находились в мрачном расположении духа, а женщинам приходилось опасаться, что их собьет с ног кто-нибудь из «ужасных колоссов», как выразилась Екатерина II, поскольку мужчины двигались очень неуклюже в своих громадных колоколообразных юбках. Как бы дамы ни старались, во время танца их часто толкала юбка – или даже две, – когда танец требовал от них приближаться к мужчинам.

Во время одной из подобных «метаморфоз» Екатерина танцевала полонез с Сиверсом, камергером, наряженным в колоколообразную юбку, подаренную ему лично императрицей. Когда, поворачиваясь, Сиверс подал Екатерине руку, танцевавшая позади него дама была сбита его юбкой. Она упала, при этом толкнув Екатерину, и та наступила на юбку Сиверса. Сиверс запутался в своей юбке, оступился, и вот уже все трое лежат на полу, причем Екатерину полностью накрыла юбка Сиверса. Пришлось помогать всем троим подняться, поскольку они так запутались в наряде Сиверса, что, когда один из них поднимался, двое других падали.

Но подобные гротескные и не очень достойные сцены случались редко. И если кто-то ушибался или попадал в какую-нибудь неприятность, Елизавета, в отличие от Анны Иоанновны, была первой, кто выражал сочувствие и приходил на помощь. «Метаморфозы» были глупыми и совершенно ненужными; они возникли по внезапной прихоти императрицы и были вызваны ее веселостью и легкомыслием. «Метаморфозы» не говорили о каких-то ее болезненных склонностях, императрица просто развлекалась, и ей не приходило в голову подумать – забавно это для окружающих или нет.

Она была добрым человеком и часто устраивала развлечения для детей. Граф А. Р. Воронцов вспоминал, что она любила устраивать «балы» в собственных апартаментах для детей своих придворных. Обычно на них приглашалось от пятидесяти до восьмидесяти девочек и мальчиков, которые вместе ужинали, тогда как гувернеры сидели за отдельным столом. Императрица сама обычно смотрела, как ее маленькие гости едят и танцуют, после чего присоединялась к ужину с их родителями.

Двор беспрестанно переходил от одного развлечения к другому, проводившимся в разных местах. В придворном журнале за 1743 год мы можем найти следующие записи: 5 сентября – большой праздник в Зимнем дворце, 6 сентября – комедия и иллюминация в Летнем саду; 15 сентября еще один грандиозный праздник, 7 октября – обед, ужин и различные развлечения в соседнем с Летним дворцом доме, с 8 по 10 октября – грандиозная охота в Царском Селе, 11 октября – праздник в новом дворце между Царским Селом и Санкт-Петербургом. Иногда проводились праздники на воде: между островами двигалась богато украшенная флагами флотилия из яхт и гондол, во главе которой шли лодки с музыкантами. Для того чтобы подкрепить силы, высаживались, к примеру, на Каменном острове, где были беседки в китайском стиле, комнаты для балов, качели, карусели и театры на открытом воздухе. Иногда вся компания отправлялась на рыбную ловлю.

Так шел год за годом. Казалось, ничто не было способно остановить Елизавету в ее развлечениях, казалось, что в ней, как и в Петре, горит неугасимый огонь. Этот огонь начал спадать только тогда, когда обоим было уже за пятьдесят. Между двумя забегами на лошадях или на охоте Елизавета не отдыхала – она обычно собирала своих камеристок и фрейлин на лужайке и устраивала танцы с пением. Если она вдруг уставала, то обычно ложилась на ковер где-нибудь в тени и укрывалась шалями, после чего засыпала. При этом одна из придворных дам веером отгоняла от нее мух. Всем придворным приходилось соблюдать абсолютную тишину – если Елизавета просыпалась и слышала голос, в щеку нарушителя тишины ударяла направляемая сильной рукой туфля императрицы.

Фрейлины играли важную роль в дворцовой жизни, поскольку Елизавете нравилось окружать себя большой свитой. Даже когда она была еще царевной, у нее был собственный личный двор, хотя тогда Елизавета не могла давать приемов, поскольку сама должна была прислуживать Анне Иоанновне. При дворе царевны было два квартирмейстера, шталмейстер, девять камеристок, четыре гувернантки (или «мадам»), одна из которых руководила камеристками, два человека, что готовили ей кофе, девять музыкантов, дюжина певцов и множество лакеев. Когда Елизавета стала императрицей, ее свита, конечно, увеличилась – у нее было уже шесть камер-юнкеров и семь-восемь камергеров. Ее обер-церемониймейстером был Франсуа де Симон из Пьемонта, который после неудавшегося заговора в Париже бежал в Россию и стал церемониймейстером Екатерины I, после ее смерти в кандалах был отправлен с прочими опальными лицами в Сибирь и провел там несколько лет в неотапливаемой лачуге, где питался лишь разведенной в воде мукой. Но позднее его вернули, и он руководил слугами при дворе Елизаветы.

У каждого при дворе был свой ранг, все ранги отражались в табели о рангах. Определенному рангу в армии соответствовал определенный ранг в военно-морском флоте и на гражданской службе. Дворянское звание можно было получить как по рождению, так и заслужив его на государственной службе. Все дворяне считались равными; их отличала только подчиненность по службе. Таким образом, обычный солдат самого жалкого происхождения, если он вырос до высокого ранга в армии, на флоте или на гражданской службе, мог получить преимущественное положение по отношению ко всем князьям, графам и баронам, если они занимали более низкие посты. Служба в любом учреждении, даже невысокого уровня, ни в коем случае не умаляла дворянского звания человека, который там служил, – в то время как любой простолюдин, достигший определенного ранга, становился дворянином и передавал свое дворянское звание своим потомкам. Самые высокие ранги располагались в следующем порядке:

Порядок старшинства зависел от даты присвоения ранга (кроме первых двух классов). Самые молодые армейские и морские офицеры имели преимущества по отношению к самым старым гражданским служащим каждого класса – что делалось, чтобы сохранить верховенство военных сил. Самыми нижними были звания прапорщика и коллежского регистратора, относившиеся к 14-му, самому низшему классу. Каждый класс имел определенные обязанности в официальных церемониях. Например, на свадьбу Екатерины и великого князя представители первых двух классов должны были приезжать в карете, сопровождаемой двумя слугами и не менее чем восемью лакеями – и