Читать книгу - "Конёнков. Негасимые образы духа - Екатерина Александровна Скоробогачева"

голову для останков античной 'Нике'. По его собственному признанию, ему просто хотелось передать в этой действительно типично русской и простой головке ту радость победы, которая манила и казалась такою близкою многим тогдашним русским людям. При этом же естественно вспоминалась древняя 'Нике', и вот художник дал своему созданию то же имя.

– Я не скажу, чтобы для меня эта голова была выражением победного восторга, но в ней много радостного порыва, и я скорей назвал бы ее именно 'Радостью' а не 'Победой' ”»[166].

В 1906 году под впечатлением только что прошедших революционных событий, стараясь воспринимать их исключительно с позитивной стороны, Сергей Конёнков создал цикл портретов участников боев на Пресне, которые представлялись ему героями, борцами с силами зла, предвестниками светлой зари в жизни страны. Среди них особенно известны произведения «Нике» и «Рабочий-боевик 1905 года Иван Чуркин». О работе над портретом Ивана Чуркина Сергей Тимофеевич рассказывал: «Неустрашимым был мой земляк, рабочий Иван Чуркин, проживавший за Пресненской заставой. Всё ему было нипочем: и мороз, и полученное ранение»[167].

Образ «Нике», сразу же завоевавший заслуженную известность, как и скульптурная композиция «Детские грезы», имеют самое прямое отношение к личной жизни Сергея Тимофеевича. «Нике», как писал скульптор, являлась точным портретом его первой супруги: «Этот образ – дань восхищения мужеством бойцов революции – был вызван к жизни благодарной памятью моей первой жены Татьяны Яковлевны Коняевой, постоянно говорившей о подавленном жестокой силой восстании, о героях его»[168].

Вскоре после создания образа «Нике» Сергей и Татьяна обвенчались в церкви Живоначальной Троицы на Капельках[169] в Москве. Выбор для торжественной церемонии именно этого древнего храма, связанного с народными преданиям и с личностью императора Петра Великого, вряд ли мог быть случайным. Деревянная церковь Живоначальной Троицы на Капельках известна с 1692 года, но в первозданном виде существовала недолго: в 1708 году она сгорела при пожаре со всей утварью. По указу императора Петра I и на основании челобитной священника Никифора Иванова с причетниками и прихожанами в тот же год началось строительство церкви на погорелом месте на деньги, пожалованные Петром I, его супругой Екатериной Алексеевной, царевичем Алексеем Петровичем и на мирское подаяние. В этом храме согласно канонам православной церкви состоялось венчание, рождение семьи Конёнковых.

Фотография «В мастерской на Пресне накануне первой выставки» и гравюра «Мастерская на Пресне»[170] дают представление о скромном, даже неказистом на первый взгляд строении, расположенном на улице Красная Пресня, 9[171], которое все же было прекрасно приспособлено для скульптурной мастерской. Конёнков въехал в эту мастерскую в 1914 году и не только работал здесь, но и проводил шумные богемные досуги, в которых участвовали художники П. П. Кончаловский, А. В. Лентулов, Г. Б. Якулов, скульптор Г. И. Мотовилов, поэт И. С. Рукавишников, певец Ф. И. Шаляпин, танцовщица Айседора Дункан и поэт С. А. Есенин. Здесь же в 1916 году Конёнков открыл свою персональную выставку, по поводу которой «Русские ведомости» сообщали: «Среди небольшой плеяды молодых русских скульпторов… Конёнкову принадлежит одно из первых мест»[172]. Здесь Сергей Конёнков создал многие из своих произведений, сразу снискавших безоговорочное признание.

Он работал исключительно много, целеустремленно, с максимальной отдачей, не жалея себя. Но вместе с тем ему было сложно отказаться от богемной жизни, от того не соответствующего семейному быту образа жизни, к которому он уже успел привыкнуть. Даже рождение сына Марка в ноябре 1908 года не могло ничего существенно изменить. К своему первому ребенку молодой отец относился восторженно, почти благоговейно, особенно после того, как скульптор Анна Голубкина, мнением которой Сергей Тимофеевич всегда дорожил, назвала Марка гениальным мальчиком.

Скульптор по-прежнему целыми днями работал, а вечером, чтобы снять напряжение и усталость, часто отправлялся послушать цыган в «Стрельну» или в «Яр», где пела знаменитая тогда Вера Панина. Здесь он участвовал в шумных застольях, а ближе к ночи приводил веселую компанию приятелей к себе в мастерскую, чтобы показать им сына. Ребенок неминуемо просыпался, плакал. Татьяна Яковлевна возмущалась, бузуспешно пыталась образумить мужа.

Вскоре семью Конёнковых постигла трагедия: Марк, заболевший менингитом, угасал на глазах. Скульптор не находил себе места, метался по мастерской словно раненый зверь, привозил к сыну то одного известного врача, то другого, но и они были бессильны. Мальчик скончался. И несмотря на то, что вскоре, в 1909 году, у Сергея и Татьяны родился второй сын, Кирилл[173], душевная боль Сергея Тимофеевича не утихала, отчужденность между супругами все более усиливалась, приближая неминуемый разрыв.

Инициатором развода стала Татьяна Яковлевна. Богемная жизнь, которую продолжал вести ее муж, его пристрастие к спиртным напиткам и ночным пиршествам, частые посещения мастерской шумными дружескими компаниями, а главное, тяжелые переживания из-за смерти Марка привели к тому, что Татьяна Коняева забрала второго сына Кирилла и навсегда ушла. Еще довольно продолжительное время они состояли в официальном браке, но, по сути, разрыв был окончательным.

Однако дружеские чувства и глубокое уважение друг к другу они сохранили на всю жизнь. Татьяна Яковлевна и через многие годы говорила, что не встречала столь незаурядного, глубокого человека, как Сергей Тимофеевич. Он же, осознавая потерю по-настоящему близкого человека, навсегда запомнил Татьяну юной, излучающей радость Нике. Уже в закатные годы, после возвращения в Москву из эмиграции, скульптор всеми силами стремился сблизиться с сыном Кириллом, с которым долго жил в разлуке, ничего не зная о его судьбе. Наконец-то встретившись, они часто вспоминали Татьяну Яковлевну, и скульптор всегда говорил, что без глубокого чувства к ней не создал бы лучшие свои произведения.

В смятенные 1910-е годы, переживая душевные драмы, потрясения и утраты, он достигал и творческих высот. После мучительного разрыва с Татьяной Коняевой перебрался в совсем небольшую мастерскую на Вшивой горке. Здесь неподалеку, за Яузой, в 1830 году родился выдающийся пейзажист России, основатель русского лирического пейзажа Алексей Кондратьевич Саврасов, так же как и Конёнков, выпускник Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Прогуливаясь, а скорее блуждая, в этих местах и стремясь освободиться от горьких мыслей, Сергей Тимофеевич уходил в древнюю Гончарную слободу близ Таганки, где все было овеяно памятью о любимом им художнике. В детские и отроческие годы Алексей Саврасов много времени проводил в Гончарной слободе, в приходе церкви Великомученика Никиты у подножия Вшивой (или Швивой) горки. Здесь, в доме с мезонином купца Пылаева, в семье Кондратия Артемьевича Саврасова, мещанина, торговавшего глазетом, шнуром и кистями, он и родился. Ему суждено было возглавить пейзажную мастерскую в МУЖВЗ, стать не только выдающимся художником, одним из самых молодых академиков отечественного искусства, но и талантливым педагогом, другом и наставником своих учеников. Об Алексее Саврасове, его последователях и единомышленниках Конёнков отзывался так: «Саврасов открыл поэзию мартовских дней, сокрушающих силу