Читать книгу - "Водитель полуторки 2 - Андрей Вершинин"

Потом стала уходить. По пояс. По колено. Песчаная коса острова.

Он вышел на остров. Сапёры у парома смотрели на него, как на водяного.

— Ты откуда? — спросил сержант-сапёр.

— Из воды, — сказал Колька. — Паром ходит?

— Ходит.

— Сколько машин берёт?

— Две. А тебе что?

— Мне шестнадцать, — сказал Колька. — Через час будут.

Он повернулся и пошёл обратно в воду.

Захару по грудь человеку — это по фары. Выше. Это вода в кабине. Это вода в карбюраторе, в воздухоочистителе, в трамблёре.

Шноркель лежал в кузове. Дуськин. Труба, которую Колька сделал ещё в июле сорок первого, для первого брода. Митяй звал её самоваром. Для полуторки. Не для Захара. У Захара карбюратор был другой. Выше. И воздухоочиститель другой.

Колька стоял над капотом и думал.

— Шланг нужен, — сказал он. — Резиновый. Гофрированный. Метр.

— Где я тебе шланг возьму? — сказал Лукич.

— Противогаз, — сказал Колька.

Лукич посмотрел на него. На свою сумку с противогазом, которая висела у него на боку.

— Противогаз на учёте, — сказал Лукич.

— Знаю.

Лукич постоял. Потом снял сумку. Достал противогаз. Посмотрел на маску, на шланг. Отрезал шланг ножом. У самой маски.

— Пусть будет пропало, — сказал он.

Колька собирал шноркель полчаса. Шланг от противогаза на патрубок воздухоочистителя. Дуськину трубу на шланг. Трубу вверх, вдоль стойки кабины, выше крыши, и привязать проволокой. Ремень вентилятора снял. Иначе вентилятор будет бить по воде и разбрызгивать её на свечи. Трамблёр замотал тряпкой в солидоле. Сапуны заткнул. Выхлопную трубу нарастил куском жести, вверх, тоже проволокой.

Рота стояла вокруг и смотрела.

— Батя, — сказал Петька. — А нам? У нас трубы нет.

— У вас нет, — сказал Колька. — Поэтому слушайте.

Он собрал шофёров.

— Брод вот. — Он показал на протоку. — От вербы на ту косу. Наискось. Вешки поставлю. На середине глубоко. Вам по капот. Пятнадцать шагов глубоко. Потом мельче. Идти на первой. Газ ровно. Не дёргать. Не останавливаться. Что бы ни было. Если остановишься, он воды хлебнёт, и всё. Пока едешь, волна перед бампером, под капотом ямка, мотор дышит. Остановился, волна догнала. Всё. Понятно?

Кивали.

— Дистанция двадцать шагов. Не догонять. Если передний встал, объезжай. Не стой за ним. Ремни вентилятора все снять. Трамблёры в тряпку.

— А если встанешь? — спросил Сидоренко. Он сидел в кабине ЗИСа с ящиками, который ему выделил Лукич. Не свой ЗИС. Чужой. Брошенный на спуске, без хозяина.

— Тогда вылезай и иди. Машину потом.

— Машину жалко.

— Себя жальче, — сказал Колька. — Ты ж несгораемый. А непотопляемый ты или нет, мы не проверяли.

Рота засмеялась. Сидоренко тоже.

Захар вошёл в воду первым.

Колька вёл. Кравчук сидел справа. Лукич в кузове, на ящиках, держался за кабину. Петька с вешками ушёл вперёд раньше, по горло в воде, и вешки стояли, ивовые прутья, торчали из протоки, наискось, от вербы к косе.

Первая. Газ ровно.

Вода ударила в бампер. Встала бугром. Пошла по крыльям, по капоту, по фарам. Захар осел. Колька чувствовал, как его тянет течением вбок, всего, тяжёлого, вниз по реке. Держал. Левее. Против течения. Вешка. Вешка.

Шноркель над крышей свистел. Тянул воздух. Мотор рычал, глухо, из-под воды, ровно.

Вода плеснула в кабину. На ноги. На педали. На сиденье. Кравчук поджал ноги, ругнулся по-украински.

Середина.

Вода шла по капоту. По лобовому стеклу снизу. Река была прямо перед ним, на уровне глаз, и вешки, и коса острова впереди, светлая. Захар шёл. Тяжело. Медленно. Как бык через реку. Шесть цилиндров. Ни один не сбился.

— Иди, Захар, — сказал Колька. — Иди, родной. Иди.

Захар шёл.

Вода стала уходить. С капота. С фар. С бампера. Колька почувствовал, как колёса взялись за песок. Твёрже. Твёрже. Захар выполз на косу, весь в воде, как большая серая собака, и с него текло, с крыльев, с подножек, из кабины, из-под дверей.

Колька остановил. Обернулся.

Лукич в кузове сидел на ящиках. Мокрый по пояс. Держал свой вещмешок над головой. Сухой.

— Диски сухие, — сказал Лукич. — Это я так. Для учёта.

Рота шла за ним.

Бородин. Петькин Фриц. Васькин Фриц. ЗИСы. Колька стоял на косе, по колено в воде, и смотрел на каждого. Махал рукой. Правее. Левее. Газ. Ровно.

Шли. Тяжело, медленно, с волной перед бампером. С паром из-под капота, когда холодная вода доставала горячий мотор. Шли.

Восьмым шёл ЗИС Агеева.

Агеев был тихий, рыжеусый, из-под Калуги, с полуторки пересел на ЗИС ещё весной. Колька видел, как он входит в воду. Хорошо. Ровно. Как он доходит до середины.

Перед ним, двадцатью шагами раньше, Фриц первый вдруг вильнул. Вбок. Течением. Шофёр выправил. Затормозил. На полсекунды.

Агеев, сзади, увидел, как передний тормозит. И тоже затормозил.

Колька увидел, как волна перед бампером ЗИСа подходит под капот. Догоняет. Накрывает.

ЗИС чихнул. Дёрнулся. Встал.

— Агеев! — заорал Колька. — Вылезай!

Фриц первый, впереди, после торможения, тоже сбился с вешек. Колька видел, как его заносит течением вниз. Правыми колёсами с отмели. В глубину. Фриц накренился. Пошёл боком. Мотор захлебнулся. Фриц сел на дно, накренившись, кабиной по окна в воде.

Шофёр Фрица вылез через окно на крышу кабины. Сел на крышу. Агеев вылез из ЗИСа и стоял на подножке. По пояс в воде.

Сзади шли остальные.

— Объезжай! — кричал Колька. — Не стой! Объезжай левее!

Объезжали. Один за другим. Мимо ЗИСа Агеева, мимо Фрица первого, левее, по краю мели. Последним шёл Сидоренко. Объехал. Вылез на косу. Встал. Выскочил из кабины.

— Не потонул! — заорал он. — Батя! Не потонул!

Агеева и шофёра Фрица вытащили на верёвке. Равиль кинул. Равиль с Петькой перевезли мотоциклы в кузовах, и Равиль первым делом, на косе, полез в воду с верёвкой.

ЗИС Агеева и Фриц первый остались в протоке.

Колька стоял на косе и смотрел на них. ЗИС стоял ровно, только кабина торчала из воды. Фриц лежал на боку, накренившись, как уставшая лошадь. Течение обтекало их, журчало. Как тогда. В июле сорок первого. Две полуторки в реке. Одна тихо, другая дымясь.

Лукич встал рядом.

Снял пилотку. Мокрую.

Подержал. Надел. Снял опять.

— Две, — сказал он.

— Две.

— Ну, — сказал Лукич. — Люди-то все.

— Люди все.

— Значит, две, — сказал Лукич и надел